Забавно, мертвецы ведут себя словно живые, только без тела. Кажется — привычки и манеры поведения ничуть не изменились после смерти. А может даже и обострились, став более бескомпромиссными.
— Если бы не я, ты бы ничего не добился! — Завязалась перепалка (и зачем вдруг понадобилось выяснять отношения при мне).
— Началось… — Мужчина тяжело вздохнул и закатил глаза. — Теперь ее не остановить. — Достанет кого угодно. Не надо при гостях, что люди подумают.
— Ладно, молчу. — Кажется, дама успокоилась (пусть хотя бы на время).
— Что тебе известно об этой троице? — Продолжил я, как ни в чем не бывало (любая информация может принести пользу).
— Да мало чего, в общем-то. — Мужчина-призрак снова испустил вздох. — Все они из Мардук, как я уже говорил. Лучшие из лучших и жестокие из жестоких. Они вызывают трепет, ненависть и уважение. Вот, что значит — быть элитой.
«Хм. Не густо вышло. Голый ноль, одним словом». — Кому нужны эмоциональные описания, если нет конкретики. — «Трепет, ненависть, уважение — детский сад на выезде».
— Понимаю, ты разочарован. — Призрак опять прочел мысли. — Но мы не провидцы. Знаем немного, считай, почти ничего. А, нет, чуть не забыл, старый я пенек. Мужчина обладал юмористической самокритикой. — Ходят слухи, будто их нельзя убить.
«Еще одни детские сказки — любого человека можно убить». — Отмахнулся я мысленно. — «Нет, они все-таки люди, а человек не всесилен. Плазменная пуля — и ты легко присоединишься к пьющему мужчине и его назойливой жене».
— Неужели бессмертие тоже существует? — Спросил я с некоторой иронией.
— Не знаю, но никто не смог убить ни одного из них. Они — не люди, точно говорю.
«Не смог? Может, броня или какое-то секретное изобретение клана, но не бессмертие». — Подумалось мне, но произносить вслух не стал, дабы не встревать в бессмысленную полемику.
— Не знаю, мы виделись лишь однажды. Я даже лица не смог увидеть из-за чертова капюшона.
— Они не показывают лиц, никто не знает, как выглядят кардиналы Мардук. — Сдается мне, мужчина насупился. — Берегись, они — всадники апокалипсиса!
«Помнится, всадников было четыре, значит, к книге Откровения они не причастны».
Отношение мертвых к своим палачам весьма удивляло. С одной стороны — ненависть, но не человеческая. «Быть может троицу почитают за злые языческие божества, коль имена вызывают благоговейный трепет». — Сразу вспомнились основы религии. — «Точно, человек принимает за богов любое необъяснимое явление, будь то явления природы в древности, или необычайно сильного, умного, расчетливого и коварного (возможно и модифицированного) человека в современном мире. Еще немного и начнут возводить капища и поклоняться». — Если в потустороннем мире есть призрачный виски, то почему бы не появиться и религиозным постройкам, не правда ли? Если давать волю фантазии, то уж на всю катушку.
И в самом деле, пожиратели, ожившие души мертвых, внешний мир — столько всего, о чем даже и не догадывается никто из жителей Далласа. Но стоит лишь копнуть немного поглубже и еще больше загадок сыплется одна за другой. Поэтому, неуязвимость кардиналов может оказаться магической защитой (но все же не бессмертием, иначе Мерлин и король Артур жили бы до сих пор).
— Значит, вас убили кардиналы? — Спросил я, дабы поддержать беседу (на самом деле я все еще думал о магии и прочих легендах и не смог придумать ничего получше).
— Не сами, им помогли. Упс… — Мужчина осекся. — Беги, твоя девушка просыпается.
«Ну вот». — Разговор прервался, и я отправился к Элизабет.
Девушка ворочалась на импровизированной постели, время от времени зевала и потягивалась.
— Рэт? — Наверное, я все же разбудил ее своими пламенными речами в пустоту (почти шизофрения какая-то). — Я испугалась, тебя нет рядом. С кем ты общался только что?
— С хозяином этого самого дома. — Хм. Я даже не знаю его имени. — Он подарил нам виски. Дорого стоит, между прочим. Устроим как-нибудь себе праздник. Не волнуйся больше, я здесь. И никуда от тебя не денусь. Как спалось? — Улыбнулся ей, пытаясь перевести тему в положительное русло.
— Хорошо. А тебе?
— Как младенец. Ты голодна? У меня уже желудок урчит. — К тому же, срочно требовалось сбить запах виски.
— Немного. — Элизабет не выказывала особого энтузиазма.
— Тогда поедим. Посмотрим, что у нас есть. — Пошарил в одном из увесистых рюкзаков с припасами.
Элизабет потянулась и села на кровать. Сонливость еще одолевала ее, как это бывает обычно по утрам. Девушка то и дело зевала и потирала глаза, а я выкладывал еду на табурет.
На завтрак был начавший уже черстветь хлеб, и его требовалось срочно доесть, а консервы могли и подождать, ибо у многих из них срок годности почти не ограничен.
— Никогда не любил хлеб, но голод не тетка. — Причитал я, нехотя жуя сухомятку, приберегая дефицитную воду на потом.
— Ничего, он скоро закончится. Останутся лишь консервы. — Элизабет мыслила куда позитивнее.
— И то верно. — Согласился я, но все же при этом вздохнул.
