— Скотина! Сдохни, тварь! — Не унимался тот, и вновь, поднявшись на ноги, устремился в мою сторону.
— Стив, не надо… Просто уходи обратно! — Проговорил я, но было уже поздно.
Парень кинулся в мою сторону, и, не заметив ножа в темноте подземелья, освещенного только фонарями, отброшенными на пол, угодил прямо на него. Нет, я не хотел убивать, все произошло за секунду. Лязг железа, проникающего в плоть. Теплая кровь тонкой струйкой пробежала по моей руке. Стивен вскрикнул и медленно осел по стенке, удерживая обеими руками рукоять.
— Что… ты сделал… Я же умру… — Прошептал он дрожащими губами.
— Прости. — Отшатнулся назад. — Я… Не хотел, правда не хотел… Зачем же ты напал на меня. — Подойдя к нему, осмотрел рану.
Теперь уже ничего не угрожало, ему теперь едва ли хватит сил, даже подняться на ноги, ухватившись руками за рану. «Это конец, Стив. Почему ты так. Зачем?» — Поздно было задаваться вопросами — дело сделано.
— Больно. — Хрипел Стив. — Вытащи нож, очень болит живот. — Поначалу он пытался вынуть его самостоятельно, но не смог сдвинуть ни на миллиметр, только усугубляя страдания.
Нож вошел чуть повыше пупка почти по самую рукоять. Если его вынуть — то и кишечник окажется вывернут наизнанку. Огромный крюк на конце не оставит ни единого шанса на спасение. Хотя, что это я… О каком спасении может идти речь. Кишечник задет — будет перитонит. — «Вспомни юриста, как он несколько суток бился в агонии и все равно умер».
— Рэт, горячо. Вытащи… — Стивен умолял в горячке, не понимая, что это не принесет облегчения, а лишь усилит боль.
Все же, скрепя сердце, я выполнил просьбу умирающего, чем доставил ему немало мучений, возможно даже больше, чем сама рана. Как и предполагалась, вместе с ножом часть кишечника оказалась на поверхности. О чем думал я? Нет, я не хотел причинять боль, но все же теперь смерть настигнет парня быстрее и ему не придется долго страдать и тешить себя пустой надеждой… Только это двигало мной. Ведь мы — друзья… а друзья не бросают друг друга, что бы не случилось. К тому же, вспомнился рассказ Стэна. Не хотелось обрекать Стива на подобную участь.
— Прости меня… — Я сел рядом и приобнял друга, не давая голове запрокинуться назад.
— Знаешь… А я хотел, чтобы это… был именно ты. — Стивен говорил еле слышно, медленно, с паузами. — Друг… Я умираю… человеком… Пусть я и жил, как… как свинья…
— У тебя была прекрасная жизнь. Не вини себя, мы с Лиз не держим на тебя зла… — Я гладил его по голове, как когда-то давно это дела его мать, когда он подхватил простуду.
Тогда Стив лежал на кровати дома по соседству, наши окна были совсем рядом, и мы без труда могли разглядеть комнаты друг друга.
— А помнишь? — Прошептал он. — Ты выручил меня… когда мы… украли яблоки… у соседа…
— Помню, конечно помню. — Такое невозможно забыть.
Дело было в средней школе. Тогда дела у родителей шли совсем плохо, и мы не могли позволить себе фрукты, и не нашли ничего более умного, нежели украсть их. Меня поймали и привели домой. Отец всыпал мне незавидную трепку. Хотели отшлепать и Стива, но я сказал, что был один.
«Но ведь мистер Морини (так звали рыжебородого ворчуна-продавца во фруктовой лавке, где будущие полицейские и провернули дельце) ясно говорил — воров было двое». — Возразил было отец.
«Двое. Но я не знаю второго. Просто бездомный какой-то. Он меня и попросил помочь ему». — Отвечал я.
«Дожили. Наш сын водится с бомжами! Тоже мне, помощник растет. Еще одна такая выходка, и будешь отправлен в тюрьму! Больше я не буду выручать тебя!» — Вздохнул отец и строго-настрого запретил мне появляться на крытом рынке.
— Печень… — Вдруг прервал меня Стив.
— Что? — Удивился я.
— Печень задета… — Ответил Стив, с трудом сплевывая бурую кровь изо рта.
— Все будет хорошо, потерпи немного… Потерпи…
— Как… люди… лю… ка…а… — Кровь шла изо рта, мешая не только говорить, но и дышать… Спустя перу секунд Стив дернулся и утих навсегда.
— Прощай, друг. — Слезы полились из глаз и внезапно сделалось так больно, так печально, как будто что-то очень важное вырвали из сердца.
Так и было… Мой единственный друг детства больше никогда не вернется… И пусть мы не очень и ладили в последнее время, для меня Стив оставался все тем же добрым и веселым Стивом из недавнего детства… Нет, не такой участи ты достоин…
«Не грусти…» — Казалось, его душа была где-то рядом. — «Мне совсем не больно». — Словно шептал он еле слышно. Наверное, так и было, тоннель ведь не выпускал никого.
— Прощай… — Я закрыл застывшие глаза, огненный свет которых навсегда угас, скрестив руки на груди покойного. Это все, что я мог сделать. Только оставить тело медленно превращаться в очередной скелет.
Правду говорят, глаза человека — зеркало души и когда мы умираем можно увидеть, как они медленно угасают вместе с приближением холодных лап смерти.
— Покойся с миром — теперь это твой дом. Прости. Зачем ты предал нас? Почему так поступил, друг? Убеги ты с нами — мы бы втроем любовались солнцем.
«Хорошо, что Лиз не видит». — Зрелище и в правду не из приятных — окровавленный труп, оголенные внутренности.
