Сонатное аллегро полностью

– Отличная идея, – обрадовался Паша, – сейчас мясо и замаринуем. Я как раз вчера покупал.

– Погоди, подам тебе кастрюлю, – вскочила Настя и, открыв шкафчик, вытащила вместительный чугунок…

Одуряюще пахло маринованное с лучком, в специях мясо. В мангале огонь ласкал разогретые поленья. Заходящее солнце теплого летнего дня располагало к расслабленности и покою. Только не Андрюшку – его пытливый ум старался ухватить как можно больше впечатлений и событий этого дня. Он генерировал идеи и вопросы без остановки. Родители, уставшие от его бесконечных почемучек, разошлись в разные стороны, увлеченно делая занятой вид.

– Дедалеш, скажи честно, ты устал? – оставшись без внимания, подкрался сзади мальчик.

– Нет! Да что ты! Конечно же, нет, – вздрогнул от неожиданности Алексей.

– Пойдем искупаемся? А то родители только обещают, а сами… – обиженно выпятил губу ребенок.

– Пойдем, – Дедалеш тяжело поднялся. – Куда?

– Вон туда, к обрыву, – махнул Андрюша в сторону изгиба реки.

– А там не опасно? – засомневался мужчина.

– Да нет, вон мальчишки с обрыва сейчас прыгать будут, и я хочу. А мама не разрешает… – тараторил ребенок на ходу.

– Мама права…

– Да что там права, – возмущенно воскликнул мальчик, – она же никогда не прыгала… а вот я в прошлом году смотрел, как они в воду с обрыва… у-у-у-у-ух, здорово!

– Ну да, конечно. Пойдем посмотрим…

Они шли по берегу. Андрюшка весело подпрыгивал рядом, крепко держась за руку мужчины. Закатное солнце согревало ровным приятным теплом, от реки шла влажная прохлада. Слышались голоса отдыхающих, спор стайки мальчишек, решающих, кто из них будет первым прыгать с обрыва. Пахло жарящимся шашлыком и какими-то летними пряными травами.

Он покрепче сжал детскую ладошку, поймав ощущение детской радостной бесконечности времени и бесстрашия, когда кажется, что весь мир открыт для тебя и принадлежит только тебе. И так захотелось… вместе с ребятами сейчас, разбежавшись, нырнуть в прохладные воды реки. Смыть с себя эти десятки лет, прожить их снова…

– Бабушка, мы на речку, – прокричал я, выбегая из дома.

– А ну, стой, постреленок, – заворчала старушка, – купаться купайся. Только на середину речки не заплывай, течение там… и к обрыву не подходи. Не дай бог, что случится. Что я мамке твоей скажу?

– Да ладно, ба-а-а-а, – заныл я, ерзая на месте, – все будут прыгать, а я что?

– А ты будешь стоять в стороне. Узна́ю, что прыгал, живо обратно к матери отправлю, – строго посмотрела на меня бабушка.

Зная ее крутой нрав, я не решился перечить, рассчитывая обойти обещание какой-то уловкой.

– Хорошо, – опустил я голову.

– Поклянись. Самым дорогим, – потребовала она, весело глядя на меня.

– Клянусь сердцем матери, – выдохнул я неожиданно для самого себя.

– Что ж, тогда беги, – улыбнулась бабушка.

Совершенно непонятно было, откуда эта женщина всегда узнает их секреты и тайные позывные. Вот сейчас: «Поклянись самым дорогим» – откуда она узнала? Ей же уже сто лет в обед. А в компании только этим летом появилась эта клятва, с которой скрещенные за спиной пальцы не работают. Настолько она… всем клятвам клятва. А уж дал слово – держи.

А вот уже и обрыв наш. Сейчас только за перелесок повернуть, и он. Навстречу мне выехала скорая помощь, а следом гурьбой шли все мальчишки, грустно переговариваясь.

– Здорово, пацаны, – закричал я и замахал им руками.

– Леха, не ори, – осек мою радость Пашка-Бочка, – беда у нас тут.

– А что случилось? – спросил я, оглядывая лица друзей.