Древний Кристалл. Сердце Крепости. Источник Маны. Стратегический запас магии. У него было достаточно обозначений и наименований. Небыло у него только разума, но это не мешало гигантскому кристаллу, расположенному в самой глубине подземных уровней Крепости, исправно выполнять свои обязанности. Так же как и те, немногие, обитатели Крепости что ещё удерживали нижние уровни Крепости, не позволяя силам неприятеля добраться до источника силы всей Крепости.
Если бы этот кристалл обладал разумом, и возможностью говорить, он бы мог поведать очень многое. Например точный возраст Крепости. Или имена всех Комендантов и их судьбу. Он мог бы поведать историю не только Крепости, но и всего Веннисаара, ведь был немногим его младше.
Мог бы он поведать и историю своего создания, что предшествовала возведению Крепости. Или те истории что происходили в коридорах и залах этого древнего, без преувеличения, строения.
К сожалению, он не мог.
Так же как не мог кричать от горя, чувствуя как огоньки жителей Крепости угасают одна а другой. Не мог он и обрушить свой гнев на убийц, что безжалостно убивали существ, которых он оберегал тысячелетиями.
Но.
Он мог выполнять свою задачу. Исправно снабжать оборонительные сооружения Крепости маной. Брать на себя всплески в кристаллической системе, что пронизывали Крепость подобно кровеносной системе. Он мог гасить вспышки маны, что образовывались в ходе ожесточённых сражений, предотвращая катастрофические последствия.
Он мог делать то, ради чего его и создали в незапамятные времена.
А ещё, он мог выполнить функцию, что встроили в него его создатели.
Получив сверхсложное заклинание, поступившее из Главного Штаба, гигантский кристалл начал пробуждать все свои запасы маны. Огромные куски кристалла распадались на магические частицы и устремлялись по уцелевшим кристаллическим сосудам, насыщая их сверх всякой меры.
Они неслись мимо немногочисленных защитников, что азартно расстреливали замерших вторженцев. Лишь немногие из них поняли что именно произошло, почувствовав могучие волны магии, исходившие от ядра.
Они проносились по полуразрушенным коридорам, впитываясь в обрывки кристаллических капилляров, заставляя их сиять от переполняемой энергии и, в конце концов, взрываться раньше времени.
Они волнами проносились по полуразрушенным залам, что стали ареной ожесточённого противостояния защитников и их убийц. Впитывались в оставленное оружие, броню и щиты, стирая ужасающие картины во вспышках дикой магии.
Они пронеслись по помещению Главного Штаба. Впитались в обломки доспеха мёртвого Мастера Смерти и офицеров штаба, вызвав настоящую бурю неуправляемой магии, которой не смогли противостоять повреждённые доспехи Коменданта.
Волны перенастроенной маны пронеслись по всему колоссальному строению, неся смерть вторженцам, и немногим выжившим.
Достали они и до помещения Южных Врат. Там, посреди громадных каменных валунов, обрушившихся вниз после прощального залпа последнего транспорта, возвышалась золотая фигура. Искуснейшие доспехи защитили своего владельца от десятков тонн камня. Его, и его жертву. Молодого сиинари, на чьей спине болталась секира с красным лезвием, исполненным из острейшего кристалла.
Золотая фигура удерживала свою жертву за горло. Плотные потоки зелёной маны исторгались из сочленений золотого доспеха, струились по руке и впитывались в тело, заставляя то дёргаться в приступах агонии.
Волны маны дошли и до этой пары. Они отразились от защиты золотой фигуры, обогнув её подобно волне воды, и притянулись к лезвию секиры, поглощённые древним оружием.
Красное лезвие вспыхнуло, стремительно меняя свой цвет на ярко-малиновый. Цепи, что удерживали оружие на спине мальчика, в мгновение ока высвободили оружие. Рукоять секиры словно зажила своей жизнью и впрыгнула в ладонь своего хозяина.
Юный сиинари резко распахнул глаза. В них плескалась магия ярко-красного, переполненного яростью древнего клинка, цвета. Рукоятка скользнула в ладони юноши, перемещая её в короткий, почти под самое лезвие, хват. Переполненное маной оружие сделало резкий, едва заметный, взмах и вгрызлась в защитное поле золотой руки.
Защитное поле затрещало. Рассыпая молнии и искры оно противилось древнему оружию, подпитываемому всё новыми и новыми волнами маны.
— Мы ещё встретимся, сынок.
Полыхающее лезвие наконец преодолело защиту и вгрызлось в металл доспеха. Словно дикий зверь древнее оружие разорвало металл и добралось до мягкой плоти, только для того чтобы перерубить её в мгновение ока и вгрызться в противоположный конец наруча.
Именно в этот момент процесс самоуничтожения перешёл в терминальную стадию.
Разветвлённая система кристаллических каналов, начиная от самых малых и незначительных, и заканчивая самыми крупными артериями, насытились в достаточной мере и начали детонировать.
