Горы Края Мира были опасным, и безжизненным местом, и Изгнанник знал это как никто иной. Но, с завидным упрямством, он посещал их из раза в раз. Десятки, а возможно и сотни раз, он и сам точно не знал, он собирался в путь, с целью перебраться на другую сторону могучей горной гряды.
И каждый раз он возвращался обратно, в свой дом что поставил гораздо южнее.
Конкретно это ущелье Изгнанник посещал довольно часто, потому что оно было одним из немногих проходимых. Было оно надёжно защищена от обвалов и лавин. По дну протекал ручей, что снабжал Изгнанника чистой водой. Ну а живность… он прекрасно знал про скудность местной фауны и был к этому готов. Ведь он смог преодолеть эти горы давным-давно, когда был несравненно более юным и совершенно не подготовленным.
Вспоминая те времена Изгнанник часто сжимал кулаки и скрипел зубами, безмолвно проклиная своих гонителей. Такие приступы оканчивались тем что ему приходилось восстанавливать собственное жильё, или любоваться на изменённый пейзаж, если он совершал одно из множества своих путешествий.
Огромные камни раскалывались, под напором яростных ударов его кулаков. Гигантские деревья, чей возраст мог исчисляться столетиями, валились под ударами его оружия. Ну а звери… все звери, от мала до велика, находили крайне благоразумным оказаться как можно дальше от странного, двуногого существа, в редкие периоды бешенства.
И всё это он совершал не произнося ни слова.
Он давно забыл когда последний раз вёл нормальный диалог, в котором участвовал кто-нибудь способный ответить ему. Животные не понимали его певучего языка, как и иного, состоящего из непривычного его горлу грубых звуков. Но он умел находить общий язык почти со всеми обитателями лесов, саванн и степей, в которых побывал за свою долгую жизнь.
Путешествия…
Они составляли огромную часть его жизни. Он кочевал с места на место, бездумно исследуя этот мир столетиями. Он видел множество чудес природы. Начиная от огромных земноводных, заканчивая полярным сиянием, расчертившем весь небосвод в долгую, полярную, ночь. Видел он и огромные водопады, и гигантские каньоны и извергающиеся вулканы. Побывал он и на островах, и в болотах. Пересекал прерии и степи.
Множество путешествий совершил Изгнанник. Много где побывал.
Но.
Он всегда возвращался в свой первый, и единственный, дом. А от туда вновь отправлялся на штурм гор Края Мира.
Не то чтобы он не мог их пересечь, просто… в какой-то момент пути он всегда разворачивался, и возвращался домой. Только для того чтобы, через какое-то время, вновь попытаться преодолеть великий горный хребет.
Что-то тянуло его на север, и это чувство не давало ему покоя, копясь в длительных путешествиях и продолжительных остановках. Это чувство накапливалось и толкало его в горы.
И, точно так же как копилось чувство толкающее его в горы, другое чувство подтачивало это желание, стоило ему отправиться в путь.
Так продолжалось дольше чем он мог вспомнить. Порой, когда он разводил костёр на очередном привале, или разделывал очередную добычу, его посещали мысли о ненормальности его действий. Его одержимость путешествиями и желание преодолеть Горы Края Мира.
Но Изгнанник отбрасывал эти мысли. Он понимал что его толкает на это путешествие. Так же понимали источник противоположного желания.
Он был одинок. Сколько бы друзей среди животных он не заводил, они были животными и не могли заменить ему нормального общения. Да и помирали они слишком быстро. Кто от болезней, кто от травм, а самые живучие отходили в иной мир от старости.
Но не Изгнанник. Он не умирал, какие бы раны не получал в своих путешествиях. Не брали его и яды, хотя некоторые растения и заставили его проваляться в бреду некоторое время. Ну а раны… шкура самого могучего противника, в данный момент, служила Изгнаннику надёжной защитой от пронизывающего ветра.
Так же как и валун, за которым он притаился, стоило чуткому слуху уловить посторонние звуки.
В ущелье кто-то был. И этот кто-то не желал чтобы его обнаружили. Затаившись Изгнанник принялся высматривать, и вынюхивать, постороннего.
Посторонних оказалось шестеро, и они расположились вдоль ущелья, притаившись за валунами на его склонах. Прятались они скверно, острый взгляд Изгнанника обнаружил металлический блеск их брони практически сразу. Следом за визуальным обнаружением его чуткий нос учуял и посторонние запахи, которые неизвестные совершенно не пытались скрыть.
Изгнанник застыл в нерешительности. Он сразу опознал заострённые уши и дизайн брони, что так сильно напоминал доспехи из его прошлого. Нашёл он и отличия. Весьма весомые.
Металл был не плох, это Изгнанник определил сразу. Новенькие кирасы сияли в лучах Янаан столь ярко, что едва не ослепили Изгнанника. Никаких сколов, или следов ремонта. Но и никаких следов магии. Это были самые простые доспехи, и оружие, сделанные из металла.
Отличий, от образа стража, что вынырнул из глубин его памяти, хватало и без учёта материала брони и оружия.
