— А я говорил, что мои тренировки — крайне полезны, верно? — откуда то со стороны донёсся голос Изверга. Он звучал глухо и неразборчиво. Да и смысл его слов не пробивался сквозь блокаду боли и недомогания, — Без них ты бы уже помер, мальчишка! Хвали меня! Я — молодец!
Дурнота накатила с новой силой, нанеся акцентированный удар по желудку. Последовали болезненные спазмы, смешанные с приступом удушья.
— Да не на меня же!..
Сознание вновь улетело в дальние края.
Следующий раз я очнулся спустя… не знаю сколько времени спустя. Был темно, а мне было всё так же плохо. Даже хреново.
— …думаю это их элитные воины, понимаешь? Специальные твари, выведенные для борьбы с нами…
В мутном мире проступил едва различимый контур, который я не сразу опознал. Изверг. Это был он. Он сидел по-турецки, сложив ноги и вертя в руках голову исполинского жука.
— Что только они не придумают, а? Новые твари, новый яд… хах! Мне даже стало интересно, а что ещё у них есть, а? Стоило раньше к ним наведаться, как думаешь?
Я ничего не думал. Моё сознание вновь уплыло в далёкие дали. Подальше от чудовищных мук моей материальной оболочки…
Куда-нибудь в другое место. Да. Туда где безопасно…
Я сидел на вершине холма, покрытого сочной травой. Такой сочной и зелёной, что было бы настоящим преступлением не остановиться и не устроить пикник. Или просто не по сидеть и не подумать.
Я сидел, так что я не преступник и не дурак.
Сидел и смотрел в даль. Ласковое солнце бодро испускало свои тёплые лучи, вися над фантастически красивым лесом. Бескрайним, от горизонта до горизонта. Уж я то видел, ведь сидел на вершине высокого холма.
Да. Отличный вид, на отличный лес.
А ещё было небо. Голубое-голубое, с белоснежными барашками облаков.
Лёгкий ветерок трепал волосы и приятно обдувал лицо, принося с собой целый букет запахов полевых цветов.
Да… хорошее место.
Мою руку толкнуло что-то гладкое и приятное на ощупь. Опустив глаза я увидел морду собаки. Немецкой овчарки, если быть точным. Она смотрела на меня из под ладони, карими глазами, полными внимания и верности. Так могут смотреть только собаки на своего хозяина. Понимающе и…
Ветер изменился внезапно. Ничего критического, но направление и сила движения воздушных масс сменились и разрушили идиллию. Солнечный свет потерял в яркости, а трава больше не казалась такой зелёной.
Внутренне чутьё заставило меня поднять глаза на лесную опушку.
Там, на половину скрытая густым кустарником, стояла фигура.
Хлёсткая пощёчина вырвала меня из небытия в… очередной раз. Щека горела огнём, а открывшиеся глаза видели только муть.
— Не спать, мальчишка!
Ощущения тела ударили по мне разом, вновь отправляя меня в небытие.
Голубое небо заволокли злые, чёрные, тучи. Зелень сочной травы сменилась болезненной желтизной. Металлический запах крови вытолкнул ароматы полевых цветов с лёгкостью и непринуждённостью, товарного поезда, размазывающего зазевавшуюся белку по рельсам.
Человеческая фигура покинула кусты и вышла на склон, за один шаг преодолевая слишком большое расстояние. Теперь я мог её разглядеть. А как иначе, если мой взгляд прикипел к ней, против моей воли?
Это был сиинари. Мужчина. Взрослый, о чём говорили длинные уши на неприкрытой шлемом голове. Всё остальное тело было заковано в доспехи, изумительной работы. Полированный металл усыпали самоцветы, ещё пару мгновений назад сияющих всеми цветами радуги. Теперь они стали похожи на миниатюрные чёрные дыры.
Я мог рассмотреть каждый изгиб брони, каждый узор и каждый скол… но не мог разобрать лицо.
Сознание вновь вернулось ко мне, сопровождаемое приятной волной тепла, растекающегося по всему организму. Волна прогоняла боль и возвращала чувствительность. А вместе с чувствительностью возвращалось и восприятие окружающего мира.
Грудь спазматически подалась вперёд, насильно загоняя прохладный воздух в лёгкие. На конечности словно навесили многотонные гири, и они просто отказывались подчиняться. Зато щедро одаривали меня болевыми ощущениями.
Предатели…
— Вот это тебя приложило, мальчишка. Хех. Неплохо, я бы сказал. Бесценный опыт, знаешь ли.
Мужской голос лишь едва-едва пробивался сквозь вату в моих ушах.
— Смотри! Мы почти прибыли. Потерпи ещё чутка, и сможешь восстановиться сам. Это очень положительно скажется на твоём организме, можешь мне поверить.
Мою голову мотнуло из стороны в сторону. Я почувствовал давление на своём лице, и один мой глаз открылся. Против моей воли.
В мутной пелене, увиденной моим глазом, с огромным трудом угадывалось что-то массивное. Огромное. Как будто… гора? Гора на равнине?
А разве на равнинах растут горы?
Сознание уплыло раньше чем моему глазу позволили закрыться.
Фигура в доспехах была уже совсем близко. Она преодолела половину склона и не собиралась останавливаться.
Игла, состоящая из страха и боли, вонзилась мне прямо в грудь и заструилась жидкой паникой по моей кровеносной системе. Болезненное понимание пронзило мою голову, подобно удару молнии.
«Если он меня поймает, то я не смогу проснуться.»
И я побежал…
