А я думаю по-другому! Мне кажется, Арантесу, в самом деле, было, что сказать твоему отцу, он хотел назвать тех, кто причинил ему зло, кто отнял у него восемнадцать лет жизни! — взволнованно прервал ее Шику, и я должен узнать это! Это и есть самое главное!
— Не думаю, — отозвалась Жулия. — Если бы он хотел он бы сделал это. Но за ним приехала дочь, и он раздумал, уехал с ней. Значит, главное, ради чего он хотел повидать отца, он сделал: попросил у него прощения. Видно, знал, что скоро ему придется расплачиваться за содеянное, и готовился.
— Может, и чувствовал. Комиссар утверждал, что Элиу был темной личностью и его убийство — заурядная бандитская разборка, — подтвердил Шику. — Это я и хотел тебе сообщить.
В информации, сообщенной Шику, Жулия не увидела для себя ничего нового. Образ заведомо недобросовестного человека, готового ради своей выгоды на любое преступление против совести, уже сложился у нее относительно бывшего адвоката, и мнение комиссара только подтвердило его.
— Шику! Я не хочу опять попадать в это грязное болото! — сказала она. — Грязь засасывает, она оставляет пятна. Наше прошлое окажется в зловонной тине из-за одного мерзавца. Если говорить честно, то я вздохнула с облегчением, узнав об этой смерти.
— Но мерзавцем может оказаться совсем не Элиу. Быть может, он несчастная жертва, и расследование прольет свет на смерть твоего дедушки и травму, которая отняла у твоего отца восемнадцать лет жизни, — возразил Шику.
— Отец не хочет ничего этого знать. Ты сам видишь, как тщательно оберегает беспамятство его мозг от ненужной ему информации, я боюсь за него и не хочу ничем перегружать хрупкое равновесие. Наша семья наконец-то добилась хоть какого-то покоя. Пойми меня, Шику, правильно и откажись от своих расследований. Они сейчас более чем неуместны.
Шику не был согласен с Жулией, но вслух возражать не стал. Он не верил в покой, который возникает от того, что люди крепко зажмуривают глаза и ничего не желают видеть. Действительность разбудит их, и они в ужасе поймут, что пытались уснуть на краю пропасти.
Отказ Жулии, ее страусиная политика огорчили его. Ему-то казалось, что теперь они с Жулией настолько близки, что и тут будут единомышленниками, вместе возьмутся за поиски, станут еще ближе… Но, поогорчавшись с минуту, успокоился и оправдал любимую: конечно, возня с преступниками — не женское дело. Как ему такое могло в голову прийти? Он и сам с ними справится, а результат преподнесет в белоснежном конвертике. Докучать своей девочке он больше не будет, но поиски не прекратит потому, что твердо знает: истинный покой может обеспечить только правда.
Как на магнитофонную ленту записались у него слова Жулии: «Приехала дочь». Вот кого он найдет в ближайшее время, и вот с кем будет говорить.
Шику уже прикидывал, у кого раздобудет необходимые сведения, как вдруг услышал нежный голос своей любимой.
— А ты знаешь, что сеньор Антониу предложил мне сотрудничать в вашей «Коррейу Кариока»? — спрашивала она. — Условия предлагает сказочные, я могу выбирать любую рубрику и получать буду по самой высокой ставке.
Сан-Марино Шику не верил ни на грош, дружба Жулии с шефом напрягала его до крайности, и сделанное им предложение тоже не понравилось.
— Не знаю! — отрубил он. — И знать не хочу! Не хочу, чтобы ты принимала сказочные предложения Сан-Марино, целовалась с ним при встречах и считала его благодетелем человечества!
— Нельзя быть таким ревнивцем, Шику! — невольно рассмеялась Жулия.
— При чем тут ревность? — возмутился Шику. — Я его не терплю совсем по другой причине. А что касается поцелуев, то его ты целуешь охотнее, чем меня.
— Как ты смеешь говорить мне такие гадости? — рассердилась Жулия.
Шику счел ее недовольство разрешением и страстно приник к полуоткрытым нежным губам.
Сладкий поцелуй подсластил горечь размолвки, и на секунду Шику позабыл обо всем на свете: Сан-Марино, Григориу, Арантес растворились в воздухе, а сам воздух сгустился, наполнившись сладкой истомой.
— Жулия… — выдохнул Шику. — Когда же мы с тобой поженимся?..
Жулия мгновенно подобралась, напряглась, словно бы ища, что же ответить, и вдруг громкий голос Онейди позвал их, избавив от необходимости отвечать.
— Шику! Жулия! Идите пить кофе! Кофе на столе! Быстрее, остынет! — кричала она.
Жулия облегченно рассмеялась и даже прижалась к Шику.
— Скоро, скоро, — шепнула она, ускользая, — я соскучилась, просто ужасно по тебе соскучилась!
— А я-то, — вздохнул он, и они заторопились вниз.
Сбегая по лестнице, Шику продолжал вздыхать: жизнь, она всегда настороже, она не позволит отвлечься, забыться, расслабиться…
— Что-то я не понимаю, зачем к нам приходил Шику, — сказал Отавиу после того, как за Шику захлопнулась дверь. — Просто тебя повидать, да, Жулия?
— Да, — кивнула дочь, поднимал на отца задумчивый взгляд, и отец порадовался тому счастливому сиянию, которое делало ее прекрасные темные глаза еще темнее и прекраснее.
