— Вижу, что Мишку ждешь. Пишут газеты да слухи ходят, что приехал-таки твой принц. Покрутит хвостом и улетит. Эх, дура ты, дура! Сколько женихов было, какие приличные люди сватались…
— Да перестань ты, мама! — досадует Женя, — Сколько можно душу выматывать? Все равно по-вашему не будет. Как хочу, так и живу. Мы друзья с Михаилом, понимаешь? Друзья! У него большое дело, мечта, он без авиации жить не может. Семья ему будет в тягость. А тебе все женихи снятся! — выскочила на крыльцо. И тут увидела, что Михаил отворяет калитку.
— А здесь ничего не изменилось! — весело воскликнул он.
Лишь краткое мгновение в глазах девушки светилась искренняя радость, но когда Михаил взглянул еще раз, лицо ее приняло независимое выражение.
— Сколько лет, сколько зим… — протянула она почти насмешливо. — Наконец-то причалили к нашим берегам, старых друзей вспомнили. Спасибо. Заходите, гостем будете! — И вдруг неожиданно для себя самой добавила: — А я тебя вчера вечером ждала, почему не пришел?
— Да знаешь, еще на вокзале схватили меня, словно беглого каторжника, да повели. Ну никак вырваться не мог! — беспомощно развел руками Михаил.
— Ну ладно, сочувствую! — улыбнулась Женя, — Бремя славы!
Они уселись под Жениным любимым абрикосовым деревом. Потекла беседа давно не видевшихся друзей. Михаил увлекся и, как в прежние годы, стал делиться с девушкой сокровенными замыслами. Ушел от подруги успокоившийся, повеселевший.
Затворилась калитка. Возле абрикосового дерева Женя тихо, украдкой заплакала.
Всякая школа славна не числом, а славою своих учеников.
Севастопольская гостиница, в которой поселились Ефимов с Седовым, расположена невдалеке от знаменитой Графской пристани. Из окон их номера видны россыпи белоснежных зданий и голубая бухта, глубоко врезающаяся в гористую сушу, — словно гигантская сцена, окруженная амфитеатром городских кварталов.
Никогда прежде Михаилу не приходилось бывать в этом дивном городе, но на него повеяло чем-то близким и родным, будто знакомым с детства.
На исходе октябрь. Там, в Москве, уже вступила и права хмурая осень с резкими холодными ветрами и свинцовыми тучами. А здесь еще так много солнца, голубизны… Михаил и Яков выходят на проспект, блаженно жмурят глаза, радуясь, что настигли тепло ушедшего лета. До Куликового поля версты три, не более. Друзья ускоряют шаг: ведь начальник школы авиации капитан 2 ранга Кедрин, по всей видимости, уже волнуется, дожидаясь их. Так оно и есть.
— Наконец-то! — восклицает Кедрин, выходя навстречу из строящегося ангара.
Он сообщает, что торжественное открытие школы назначено на 11 ноября. У них остается на приготовления всего две недели, а забот — уйма.
Первым делом Ефимов с Седовым отправляются осматривать площадку для аэродрома. Она выбрана из рук вон плохо. Спотыкаясь и чертыхаясь, Михаил то и дело спрашивает Якова, какой дьявол надоумил членов Особого комитета остановиться на этом месте.
Узкая ложбина, пересеченная Балаклавским шоссе, упирается в гряду прибрежных холмов. Летное поле с трех сторон обступают постройки, а с четвертой к нему подкрадываются глубокие овраги. Здесь же дачи и столбы с телеграфными проводами. Пятачок! Будущий аэродром абсолютно не защищен от господствующих здесь ветров. Да и сама окружающая местность обусловливает хаотичность воздушных течений…
— Приметь, Яков, — саркастически улыбается осененный догадкой Ефимов, — к чему приводит слепое подражание! Во Франции на Шалонском поле днем солдаты маршируют, а утром и вечером полеты. Ну, наши и скопировали — взяли стрельбищное поле, хоть для аэродрома оно не годится. Да неужели у нас, в России, места мало?!
Сумерки застают Михаила среди солдат и матросов-мастеровых. Он намечает места установки парусиновых ангаров, помещений для мастерских, осматривает только что привезенные аэропланы.
Город славных морских традиций, где каждый камень напоминает о героической обороне во времена Крымской кампании, идет в ногу с эпохой. Идея завоевания воздуха нашла здесь многих рьяных сторонников. У черноморских моряков с прошлого года существует аэроклуб, сумевший собрать деньги и приобрести моноплан «Блерио». Лейтенант флота Дорожинский, заведующий воздухоплавательным парком, обучает желающих полетам за плату, которая идет в фонд аэроклуба. Сам он при поддержке капитана 2 ранга Кедрина, бывшего тогда начальником службы связи флота, закончил школу «Антуанетт» во Франции. Там же закупил для флота аппарат. И крымчане впервые увидели в своем небе пилотируемый лейтенантом самолет.
Не удивительно, что севастопольцы с восторгом встречают известие об открытии в их городе школы авиации — первой в России. Общественность города готовится к изданию иллюстрированного авиационного журнала.