…И снова боевые вылеты в сложной обстановке Западного фронта. Неприятельская авиация развернула активные действия. У немцев преимущество в технике: они летают большей частью на однотипных аппаратах, снабженных надежными двигателями водяного охлаждения.
А у русских — все те же «гномы» отечественной сборки. И на каких только аппаратах не приходилось им летать! Правда, среди холеных офицеров есть и такие, которые пользуются неполадками в аппаратах как благовидным предлогом, чтобы не летать, а проводить время в кутежах. Очень кстати им «подворачивается» и неблагоприятная погода.
Ефимов же никогда не отказывается от полетов, берется за выполнение самых сложных и ответственных заданий: совершает опасные разведывательные полеты в тыл противника, бомбометание.
Германцы варварски бомбят железнодорожные станции и даже лазареты, не щадя раненых. Командование 4-й армии решило отомстить врагу. Разработана операция нападения с воздуха на захваченную немцами станцию Барановичи, где скопилось много артиллерии, боеприпасов, военного имущества, паровозов и вагонов. Для участия в операции отобраны лучшие летчики из разных авиационных отрядов. Они прибыли со своими самолетами, в их числе и Михаил Ефимов. Соединение из десяти самолетов возглавил капитан Юнгмейстер. О результатах этой крупной операции говорится в приказе по 4-й армии:
«Было сброшено 55 бомб общим весом в 26 пудов. Замечены удачные попадания в казармы, составы поездов, железнодорожные пути и станционные помещения, вызвавшие большие пожары. Артиллерия противника держала нашу эскадру под ураганным огнем зенитных батарей, создав сплошную завесу из разрывов. Три самолета получили повреждения, но все благополучно вернулись на свои аэродромы…»
Новые и новые рискованные задания, полеты под огнем противника. Последовали благодарности командования, награды. На гимнастерке Ефимова появляются солдатские «георгии». Приказом по Западному фронту от 30 октября 1915 года «авиационного отряда Гвардейского корпуса летчик из охотников 2-го разряда унтер-офицерского звания Михаил Ефимов произведен за боевые отличия в прапорщики инженерных войск…».[51]
Начальник Качинской авиашколы не теряет надежды заполучить Ефимова обратно. Он пишет в Авиаканц (так называется канцелярия заведующего авиацией в действующей армии): «Прошу ускорить командирование в школу Ефимова для усиления личного состава».
Великий князь Александр Михайлович отдает распоряжение подчиненному ему генералу: «Мною было условлено с капитаном Верченко и Ефимовым, что с первого августа они оба будут командированы обратно в Севастопольскую школу… Спишитесь по этому вопросу с Верченко и штабами Гвардейского корпуса и Третьей армии».
…С наслаждением Ефимов вдыхает соленый морской воздух. Даже позволил себе посидеть под обрывом у островерхой скалы, где любят отдыхать качинцы, и чуточку помечтать. Все здесь такое близкое, знакомое, привычное.
Многое в авиашколе изменилось, особенно состав учеников. Аристократов мало — они теряются в массе рядовых офицеров, «охотников» из студентов и обыкновенных солдат. Авиация непрерывно требует пополнения, а привилегированные сословия теперь не очень-то стремятся в этот новый опасный род войск. И школа уже готовит военных летчиков из солдат. Начальник школы докладывает в январе 1916 года, что «желательная норма обучающихся: сто офицеров и сто пятьдесят охотников».
Помощник у Михаила Никифоровича — старый знакомый Эмиль Кирш, инструктор из солдат, сметливый, добродушный.
У Ефимова за плечами фронтовой опыт. Он с новой энергией берется за обучение будущих пилотов. Но людей, не обладающих нужными качествами, «отбраковывает» с прежней безжалостностью. «Дело в том, — пишет бывший военный летчик, сослуживец Ефимова Шатерников, — что Михаил Никифорович — старый опытный авиатор и инструктор, через которого прошла не одна сотня учеников, несомненно имел опыт в определении их пригодности к летной службе. Ефимов считал: чтобы быть хорошим военным летчиком, надо обладать некоторой суммой свойств и качеств, притом природных. (Это относится к тогдашнему летанию — без каких-либо навигационных приборов). «Если в человеке нет этого даже в зародыше, — говорил он, — то как бы он ни хотел летать, как бы ни «бредил» авиацией, летчика из него не получится. Если нет этих качеств, то никакой инструктор не сможет ничего сделать». Признаки годности к полетам в большинстве случаев определялись в начальный период обучения. И Ефимов редко ошибался. Отчисленные им ученики, бывало, не соглашались с его мнением, переходили к другим инструкторам, а потом разбивались или в процессе обучения, или позже, уже будучи дипломированными летчиками… Случалось, что подобные ученики перед самостоятельным вылетом или перед экзаменационным полетом отказывались летать и отчислялись в свою часть… А ведь кадровым офицерам — кавалеристам, гвардейцам-аристократам было неприятно и обидно, что простой «штатский» вдруг говорит: