«…Теперь несколько слов о русских летчиках. Их было здесь несколько человек. Первым приехал в качестве добровольца Тимофей Ефимов, совершивший удачный, под сильным обстрелом, полет над Адрианополем. Вслед за этим он был неизвестно за что грубо оскорблен одним из офицеров воздухоплавательного парка и обиженный, хотел уехать. Уступая просьбам русских журналистов — не прерывать идейной работы ради личной, хотя бы и тяжелой, хотя бы и незаслуженной обиды, Т. Ефимов решил остаться. Но… в этот же самый день ему было совершенно неожиданно сообщено, что «вход ему в офицерское собрание ныне возбраняется». После этого самые пламенные из нас, журналистов, болгарофилы, не решились давать Ефимову новые советы и увещевания, и он уехал. На смену же ему приехал, уже «на жалованье», авиатор Лерхе».
Одесса восторженно встречает согражданина, пионера применения авиации в военных действиях. Но не успел Тимофей Ефимов появиться дома, как ему приходится по настоятельной просьбе Всероссийского аэроклуба срочно выезжать в Петербург: авиационная общественность жаждет послушать участника боев за Адрианополь.
А вскоре Тимофея завербовал бойкий и пронырливый импресарио, сообразивший, что сейчас публичные полеты героя Балканской войны будут иметь шумный успех. Ефимов-младший снова отправился в гастрольные поездки.
Осенью 1913 года в авиационном мире только и говорят что о «мертвой петле» Петра Николаевича Нестерова[50]. Относятся к этому событию пока еще по-разному: одни восхищаются геройством и глубиной аэродинамических познаний молодого офицера, другие скептически называют совершенное им ненужной акробатикой, фокусничанием. Военное начальство не одобряет этого новшества в пилотаже. Но каждый истинный авиатор, конечно, сразу же постигает огромное значение экспериментов Нестерова в технике управления самолетом.
Вскоре объявляются и последователи. Одним из самых первых летчиков, освоивших «мертвые петли» Нестерова, становится Тимофей Ефимов. Он доводит выполнение фигур высшего пилотажа того времени до совершенства. От Михаила Ефимова брат перенял крутые виражи до 45 градусов, горки, планирующий спуск, пикирование. Теперь же на публичных полетах Тимофей демонстрирует «мертвые петли», скольжение на крыло и на хвост. Немногие пилоты в 1914 году владеют этим искусством. Пока «петлистов» насчитывается всего шесть. Первым в этой шестерке стоит сам Нестеров, затем Васильев и Тимофей Ефимов, Габер-Влынский, Раевский и Шпицберг.
В конце апреля 1914 года, вернувшись домой в Одессу с очередных авиационных гастролей, Тимофей демонстрирует свое искусство землякам. Он блестяще проделывает восемь «мертвых петель», среди них три двойных, показывает скольжение на крыло и на хвост.
Приземлившись, авиатор попал в теплые объятия близких и друзей. Внезапно он уловил восхищенный взгляд тоненькой, смуглой девушки, стоявшей рядом с названным братом Полиевктом и его старшим сыном. Что-то знакомое было в ее глазах. «Да это же Наня, дочка Полиевкта, — мелькнула догадка. — Боже, как же она выросла и как похорошела!»
«Петлист» зачастил на Дальние Мельницы, к Полиевкту…
Но лишь через два года, уже во время войны, когда унтер-офицера Тимофея Ефимова направили в Качинскую авиашколу инструктором, он привез в Крым молодую жену — Анастасию Полиевктовну.
Иль отравил твой мозг несчастный Грядущих войн ужасный вид:
Ночной летун, во мгле ненастной Земле несущий динамит?
1914 год. В сознании всех и каждого пульсирует тревожное слово «война». На вокзалах медный лязг оркестров, напыщенные речи важных военачальников и плач женщин, прощающихся с мужьями и сыновьями…
Качинская авиационная школа перестраивается применительно к военному времени. «Шеф авиации» теперь именуется «заведующим воздухоплаванием и авиацией в действующей армии», и поток его указаний школе непрерывно растет. Пересматриваются программы: надо сокращать сроки обучения, быстрее выпускать военных летчиков. Решено открыть дополнительные отделения в Симферополе и Бельбеке. Аппаратов мало — половину забрали на фронт. Лучшие из них — все еще «Ньюпор-4», на одном из которых Нестеров выполнил «мертвую петлю». С поставкой новейших аэропланов пока неясно. Союзники обещают… Авиационные заводы в Петрограде, Москве, Одессе спешно готовятся к выполнению военных заказов. Сикорский руководит постройкой своих бомбовозов «Илья Муромец». На эти воздушные корабли возлагают надежды многие.
Инструкторы школы с утра до ночи на аэродромах. Михаил Ефимов сутками не бывает на своей квартире в Севастополе, ночует здесь же, на Каче, у приятеля — поручика Цветкова.