Сидни глубоко вздохнул и склонился к ней. Наконец их губы встретились, языки соприкоснулись. Пенелопа почувствовала: один шаг, и она полностью утратит контроль над собой, – но вспомнила о новой жизни, растущей внутри нее, и резко отстранилась.
– Я не могу.
Сидни застонал, словно смертельно раненный зверь. Девушка высвободилась из его объятий.
– Если вы любите меня, то должны отпустить.
– Ради чести? Потому что вы принадлежите этому… Ричу? – Он весь закипел, будто любовь переродилась в гнев. – Вы не хотите наставлять ему рога? Что у вас с ним?
– Любимый мой, – Пенелопа накрыла его ладонь своей. Сидни отдернул руку, словно обиженный ребенок. – Я не люблю его. – Она снова взяла Сидни за руку, на сей раз крепче, не давая вырваться. – Я люблю только вас, всей душой, и больше никого. Но…
– Но что? – он с болью взглянул на нее.
– Я беременна.
Сидни обхватил голову руками и закрыл глаза.
– Это его ребенок. Вы носите его ребенка.
– Да. Я ношу ребенка своего мужа. – Лишь мысль о семени, прорастающем внутри нее, помогала Пенелопе держать себя в руках. – Я заключила с Ричем соглашение, поэтому соблюдаю не его честь, а собственные обязательства.
– Какие обязательства?
– Я рожу ему двоих сыновей и буду свободна.
– Но…
– Нет, не спрашивайте меня. Я ничего не скажу – ни вам и никому другому.
– Стелла, – проговорил Сидни, вновь заключая ее в объятия. – Я не могу жить без вас. Я никогда не желал ничего сильнее, чем вас.
– А я – вас. – Только сейчас Пенелопа по-настоящему осознала, какую власть любовь имеет над человеком: эта невидимая сила побуждает взрослого умного мужчину провести целый день в седле в надежде хоть одним глазком взглянуть на возлюбленную, причиняет невыносимые страдания, описанные в стихах, заставляет поступиться принципами. Девушка призвала всю свою волю, чтобы разум одержал верх над сердцем. – Но я не могу. Я обещала мужу хранить верность, пока не рожу двоих сыновей.
– Боже мой… – Сидни являл собой воплощение отчаяния.
– Если я выполню свою часть сделки, то получу свободу. – Пенелопа задумчиво сорвала стебель травы, ощипала с него семена. – Тогда я стану вашей.
– Ваш муж ничего не узнает.
– Зато я буду знать. Меня не волнует мнение окружающих, мне все равно, что я сделаю мужа рогоносцем, а себя шлюхой. Но я сдержу свое слово, иначе не смогу себя уважать.
– Вы… – Сидни взял ее руки в свои. – Вы исключительная. Других таких нет.
– Не такая уж исключительная. – Пенелопа представила, с какой скоростью потеряет власть, к которой уже приобрела вкус, если скомпрометирует себя темной историей.
– Я буду ждать, – сказал он и повторил: – Я буду ждать.
Некоторое время они молча сидели рядом, Пенелопа держала Сидни под руку, он гладил ее волосы. Она позволила себе на мгновение помечтать о будущем, но вскоре высвободилась из его объятий.
– Мне пора. Меня скоро хватятся. – От мысли о скорой разлуке ее покинули последние силы. – Что вы будете делать? Пойдете в дом, скажете, что проезжали мимо?
– Не знаю. – Сидни вновь схватил ее за руку: – Не уходи! Нет, ступай. Я не смогу провести ночь, зная, что ты в нескольких ярдах от меня. – Он сорвал цветок мака и протянул ей.
Собравшись с духом, Пенелопа встала и свистом подозвала Сперо. Пес несколько раз обежал вокруг Сидни и последовал за хозяйкой. Девушка послала возлюбленному воздушный поцелуй и направилась к выходу из сада, крутя в пальцах маковый стебель. У ворот она надела туфли и чепец, словно возвращаясь в образ благоразумной замужней дамы, но в душе понимала: жизнь уже не станет прежней. Взгляд упал на цветок мака: испещренные прожилками лепестки казались хрупкими и бесплотными, словно весь отведенный им век миновал за один яркий миг.
Заслышав шум лошадей, Пенелопа побежала к конюшне.
– Доротея! – воскликнула она, увидев сестру. Та обернулась. Ее лицо было залито слезами, глаза покраснели. – Что случилось?
Доротея бросила поводья конюху, взяла Пенелопу под локоть и отвела в дальний угол двора.
– Лестер выдает меня за Сидни. Дело уже решенное. Он получил у королевы дозволение на брак и предложил приданое в две тысячи фунтов.
У Пенелопы закружилась голова.
– Две тысячи фунтов, – в оцепенении повторила она.
– Я люблю другого, – шепнула Доротея. – Мне нужна твоя помощь, чтобы тайно обвенчаться.
Значит, у них обеих есть секреты. Пенелопе стало легче, словно луч света упал на темную тропу.
– Тогда ты не сможешь выйти за Сидни.
– Вот именно! Поможешь?
– Но в таком случае ты впадешь в немилость, Дот. Тебя удалят от двора. Знаешь, что это означает? Взгляни на матушку. – Голос разума не позволил Пенелопе с легкостью одобрить подобный шаг.
– Взгляни лучше на себя! Я не вынесу такого брака, как твой. – Доротея говорила правду, однако ее слова причиняли боль. – А Сидни… когда мы встретились, он на меня даже не взглянул. В нем нет ничего симпатичного – надменный, холодный, заносчивый, замкнутый. Даже не улыбнется.
