– Я слышал, леди Рич весьма искусна в игре, – однако королева уже обратила свое внимание на Пенелопу.
– Не люблю, когда меня покидают любимые фрейлины.
– Постараюсь не делать это своей привычкой, ваше величество. – Королева рассмеялась и вскользь заметила, насколько Пенелопа отличается от «своевольной дуры-сестрицы». Улыбка на лице девушки не дрогнула.
Игра проходила в молчании. Пенелопа чувствовала на себе внимательный взгляд Сесила. Вероятно, ему приказано не спускать с нее глаз, как и ей с него.
– Я чрезвычайно недовольна твоей сестрой, – наконец произнесла Елизавета. – Я-то надеялась, у нее больше ума.
– Любовь заставляет людей совершать глупости, – отозвалась Пенелопа.
– Да, – вздохнула королева и пробормотала: – Дочь пошла в мать.
Девушка стиснула зубы, стараясь не поддаваться раздражению.
– Понять не могу, почему все мои придворные проявляют возмутительное неподчинение, когда дело касается брака. Это плохо сказывается на моем авторитете. – Елизавета сделала ход и продолжила: – Но ты-то меня не предашь? – Она окинула Пенелопу ледяным взглядом; той пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не выказать страха.
– Никогда, – ответила она, опасаясь, что если прибавит хоть слово, то покажется неискренней.
Наступившую тишину нарушил Берли:
– Что вы думаете о женитьбе Сидни, миледи?
У Пенелопы замерло сердце, но потом она поняла: речь о младшем брате.
– Роберт Сидни женится? На ком?
– Не Роберт, – ответила королева, – а старший, Филип. Ну, поэт.
– Филип Сидни… – В душе у Пенелопы образовалась пропасть. Чувствуя пристальные взгляды Берли и его сына, она собрала все силы, чтобы удержать на лице вежливую улыбку.
– На Фрэнсис Уолсингем. Очень кроткая, совсем молоденькая. Знаешь ее? – продолжила Елизавета. Пенелопа медленно покачала головой. – Ее отец доволен. Уолсингем верно мне служил. Что думаешь?
Девушка пожала плечами, не в силах вымолвить ни слова. Теперь ясно, почему Сидни смотрел столь печально. Королеве, очевидно, понравилась ее невозмутимость. Сесил переглянулся с отцом.
– Он поздно созрел, все заблуждался касательно своего положения, – не унималась Елизавета. – Даже имел дерзость отговаривать меня от брака с герцогом Анжуйским. – Она фыркнула. – В любом случае с лягушатником ничего не вышло, – пробормотала королева, выкладывая на стол три карты треф: девятку, десятку, валет.
Пенелопа продолжила играть как ни в чем не бывало, несмотря на то что проросшее в ее душе семя ревности выбросило побеги по всему организму, высасывая жизнь, останавливая кровь в жилах.
– Сидни как-то просил у меня твоей руки. Желал восстановить старую помолвку, устроенную твоим отцом.
Ты знала? Не представляю, чего он ожидал; ты уже была обещана Ричу, а он все равно не мог ничего тебе предложить.
– Правда? – откашлявшись, выдавила Пенелопа, будто и не помышляла о Сидни. Ростки ревности туже обвивали ее сердце.
– В последнее время мое мнение о нем улучшилось, – добавила королева. – Думаю, он способен на великие деяния. К тому же все его любят, не так ли, Пигмей?
– Именно, – подтвердил Сесил, с равнодушным видом поправляя накрахмаленные манжеты. По его взгляду Пенелопа поняла – он знает гораздо больше, чем можно предположить. Пока она отсутствовала, вынашивая ребенка, Сесил, ранее едва осмеливавшийся встретиться с ней взглядом, стал человеком, которому многое ведомо. Вот живой пример того, что знание дает власть – отец и сын излучали уверенность, ибо ничто не происходит без их ведома. Шпионская сеть Берли, проникающая через Уолсингема в королевские дворы Европы, пользовалась заслуженной славой. Пенелопа с деланой безмятежностью выложила карты на стол.
– Снова проиграла. Боюсь, я потеряла навык, мадам.
Воистину, неведение – источник слабости. Разве можно назвать сильной женщину, которая даже не подозревает, что ее возлюбленный собирается жениться? То ли дело Берли – у него везде глаза и уши, он фактически управляет Англией. А может, брак с дочерью Уолсингема заключается по расчету и Сидни таким образом упрочивает свое положение? Да какая разница! Сердце Пенелопы оказалось разбито, однако в душе ее окрепла решимость: ей тоже нужно иметь глаза и уши, создать сеть связей, собирать ценные сведения. Нельзя становиться жертвой незнания.
К Берли подошел какой-то человек и что-то прошептал ему на ухо.
– Есть неотложное дело по поводу шотландки, ваше величество.
Пенелопа насторожилась. Несомненно, речь идет о Марии Шотландской – двоюродной сестре Елизаветы, отдавшей корону своему маленькому сыну и годами томившейся в английской тюрьме. Вероятно, она действительно представляет угрозу для трона или все еще запутаннее.
– Продолжим игру позже, дорогая, – сказала королева, кивнув в сторону Берли.
Чувствуя на себе взгляд Сесила, Пенелопа вышла из кабинета, взяла Сперо на руки и направилась в свою комнату, изо всех сил стараясь не думать о Сидни.
– Я тебя искала, – сказала Жанна. Вероятно, переживания Пенелопы были написаны у нее на лице, потому что француженка встревожилась: – Что случилось?
