В рясе отшельника Сесил чувствует себя глупо: в ней жарко, полы волочатся по земле. Несмотря на его горячий протест, Берли настоял на своем – видимо, таким образом выражая отцовское разочарование. Этот идиотский маскарад – часть запланированных для королевы развлечений: отшельник в пещере символизирует смирение и намекает, что Берли проводит слишком много времени вдали от двора, здесь, в Теобальде; ее величество часто на это жалуется. Когда Сесил вышел из пещеры и, запинаясь, прочел стихотворение, Елизавета засмеялась – над ним, не над его нарядом.
– Я смотрю, Пигмей, ты не привык выступать со сцены, – сказала она, вытирая глаза, словно только что посмотрела одну из лучших комедий труппы лорда Стрейнджа. Сесил угодливо захихикал. Вот Эссекс никогда не опустился бы до того, чтобы изображать отшельника, да не простого, а комического. – Идем, покажешь мне сад.
На то и был расчет: продемонстрировать королеве чудеса декоративного садоводства, а заодно свою верность и готовность занимать высокий пост, до сих пор остающийся недосягаемым. Как же он ненавидит все эти уловки!
Они останавливаются перед клумбой в виде лабиринта. Девять видов цветов символизируют девять муз, в центре – статуя королевы из растений, обвившихся вокруг проволочной конструкции, словно скульптура сама собой проросла из-под земли.
– Неужели это в мою честь? – спрашивает Елизавета, будто никто в жизни не посадил в ее честь даже маргаритки.
В тяжелой рясе Сесил едва не падает в обморок от жары. Чтобы удержаться на ногах, он облокачивается на тонкий ствол вишни. Наконец они входят в увитую зеленью беседку. Садовник с гордостью показывает розы – белые, бледно-розовые, ярко-красные, почти алые. Он срывает одну – ее лепестки снаружи алые, внутри белые.
– Роза Тюдоров, – замечает королева, крутя цветок в пальцах.
– Говорят, корни розовых кустов столь глубоко уходят в землю, что даже жестокое испанское солнце не в силах их иссушить, – говорит Сесил, как учил отец.
– Полагаю, ты имеешь в виду нашу великую победу над испанской армадой.
– Именно так, мадам.
– Мне очень нравится. – Елизавета улыбается.
Они подходят к пруду, на поверхности которого плавает целый флот из миниатюрных галеонов.
– Я отправляю Эссекса в Нормандию, – говорит королева, рассеянно ощипывая лепестки розы и бросая их на землю.
Сесил уязвлен – уж слишком это похоже на продвижение: Эссекс несколько месяцев просился руководить войском. Впрочем, так он не будет путаться под ногами. Правда, если граф вернется с победой, его известность возрастет до небес. Он и без того невероятно популярен – уму непостижимо, за что народ его любит, – а королева делает вид, будто им недовольна, но постоянно награждает: то монополия на сладкие вина, то Лестер-хаус, теперь вот Нормандия. Эссекс в ярких красках описывал, какую угрозу представляет Испания для разделенной религиозными распрями Франции, по своему обыкновению уснащая свою речь превосходными степенями.
– Ваша величайшая и грандиознейшая победа над армадой, мадам, – проговорил он, смиренно стоя на коленях, – взбудоражила всю Испанию. Их необходимо сдержать; высадившись во Франции, они окажутся в шаге от наших берегов. – И он принялся излагать старые страшилки, в том числе о гнусностях, которые испанцы непременно сотворят с английскими девицами, стоит им вторгнуться на нашу землю.
– Я уже отправила войско в помощь Генриху Французскому.
– Но католики укрепляют свое положение. Умоляю, позвольте мне…
– У меня нет денег на полномасштабную войну во Франции, – перебила королева. – Мой ответ – нет.
Сесил слышал это собственными ушами, и не один раз. В ответ Эссекс самовольно удалился в Уонстед и оставался там, пока Елизавета не передумала. Удивительно, насколько действенный эффект оказывают детские обиды и капризы взрослого мужчины.
– Это будет его первый опыт в качестве полководца. – Королева останавливается перед клумбой с наперстянками. Над лиловыми колокольчиками гудят пчелы.
Может, там его убьют, думает Сесил. Он знал, что поход во Францию все же состоится; на кухне Эссекса есть мальчишка, продающий ему информацию за шиллинг. Жена Эссекса опять беременна – шиллинг; леди Рич завела интрижку с Блаунтом – два шиллинга; лорд Рич знает и молчит – три шиллинга; Эссекс собирает людей и лошадей – четыре шиллинга. Парень скоро так разбогатеет, что сможет купить себе рыцарский титул. Сесил даже начал подозревать, что его соглядатай придумывает, но раз сама королева подтвердила последнюю новость, все остальное тоже выглядит вполне правдоподобно.
– Надеюсь, он вернется целым и невредимым, мадам. А то ведь эта его жена опять в положении.
– Не выводи меня из себя, Пигмей. Я знаю, что Фрэнсис беременна. Эссекс сам мне сообщил.
