Сопромат полностью

Не об этом думаешь. Вспомни лучше о том, когда это началось. Ну, конечно, эти мутные серебристые тойоты, странные типы, ждавшие ее у проходной. Потом, когда вы уже были вместе, и ты постепенно переселился в ее комнату, у нее были странные встречи с какими-то друзьями-знакомыми, которые вполне годились на роль хахалей из прошлого, и ты только-только учился заявлять свои права, выясняя до мельчайших подробностей все, о чем они говорили. Она рассказывала с покорностью, стараясь не смотреть на тебя, как будто показания давала, кто куда положил руку, как приобнял, и ты понимал, что эти встречи в общем-то тебе на руку, потому что по ее словам, всем она говорила, что она уже не одна , и даже если и были шалости в прошлой жизни, сейчас уже слишком поздно, все это не нужно, из малейших поползновений на старых дрожжах ничего не получится.

Ты уверен, что из тех дружеских посиделок ничего не выходило? Прямо уверен на сто процентов? Да ты просто святой человек. Больше ничего не припоминаешь? Ну, давай же, вороши память, задействуй мозг по полной. Ну-ну-ну… Как его звали? Илья, кажется. Не кажется, а точно, имей смелость идти до конца, как бы ты ни пытался стереть из памяти тот заархивированный файл. Ранней весной, в самом разгаре конфетно-букетного – хотя, конечно, ни на конфеты, ни на букеты денег не было, ты только начинал искать подработку, кстати, если бы не она, так бы и лежал на печи… Встретился случайно, по дороге из института. Уверен, что случайно? Или уже ни в чем не уверен? Соберись, вспоминай дальше. Она ему очень обрадовалась. Постой, все-таки обрадовалась она искренне, как будто действительно его давно не видела. Может, все-таки, и вправду случайно? Ты стоял в стороне, покуривая, – кстати, покурить тебе сейчас не помешает, – и старался не смотреть на них, чтобы не смущать старых знакомцев. А здесь уже привираешь. Конечно, не из-за тактичности ты старался не смотреть на них. Ты сразу заметил, как маленькие, колкие глаза этого Ильи вспыхнули надеждой. Надеждой на нее и большие перемены для себя. И ноздри его напряглись, втягивая знакомый запах. Ты, конечно же, почувствовал опасность, поэтому просто отвернулся от них, чтобы ярость совсем тебя не оглушила. Когда она подошла к тебе, то рассказала, что знает его еще со времен туристического кружка – вместе сплавлялись по горным рекам и лазили по крымским горам под присмотром постаревшего романтика-шестидесятника в неизменной синей олимпийке и алюминиевой лыжной палкой в руке. Она улыбалась каким-то своим полудетским воспоминаниям. И ты ей не мешал. Это был единственный случай, когда ты показал полное равнодушие к ее чувствам и не донимал ее допросами.