Через две недели она уехала на день рождения к подруге в Химки. Ты ждал ее до ночи. Предчувствуя беду, ты затарился пятью бутылками крепкого пива, от которых толку было как от лимонада. Ни в одном глазу. Сидел один в комнате, в старом кресле, из которого торчали колючие конские волосы, заснув в нем только под утро. Когда она пришла, то… Давай-давай, цепляйся, не убегай, не прячься. Каким же ты становишься жалким, когда вспоминаешь то утро. Да, она сказала, что было уже поздно, и она заехала к Илье, который жил неподалеку, переночевала у него, и, конечно, между ними ничего не было. Расслабься, для первого раза ничего, сойдет… Отъезды к тетке. Тебе было так легко в эти дни, что и в голову не приходило в чем-то ее подозревать. У каждого действия есть последствия. И действия – эти истеричные ссоры и пустые придирки – укладывали в твоем представлении логичные последствия: ну, конечно, нам обоим надо сделать небольшой перерыв, чтобы спокойно жить дальше, и, конечно, она там, у тетки отдыхает душой . На короткое время ты мог почувствовать себя свободным, мог увести весь отдел с корпоратива в честь очередного дня рождения на свинское афтепати, с пьяными приставаниями и засосными поцелуями с незнакомыми девками. Ну, а в это время… Занимательное кино получается, да? И что самое интересное, сейчас тебя душит не злоба, не ревность, не брезгливость, а самый настоящий страх, как будто в распоротый живот насыпали горсть ледышек и они таят внутри. Пытаешься схватиться за воспоминания из семейной жизни – как выбирали коляску для Саши, как вместе смотрели фильмы на маленьком мониторе, как бродили втроем по торговому центру с обязательным ужином в пивном ресторане, как ездили в Крым ради сашиных пазух носа – и все это превращается в иллюзию. Ну, не сопротивляйся, подпусти фантазию – она сейчас правдивее всех твоих воспоминаний. Фантазия разгорячилась, просто фонтан фантазии: Саша остается наедине с молчаливой теткой, у которой никогда не было своих собственных детей, поэтому ее штормит от желания баловать и до криков за малейшие проступки. Саша одна в темной комнате – первый этаж, северная сторона, лакированные вишневые шкафы и шифоньеры во всю стену – сидит и целыми днями смотрит телевизор. Припоминаешь ее рассказы о том, как гостила у бабушки? Сплошные мультики, лосяши, феи винкс и губки бобы, и ты слушал вполуха, обрывая ее рассказы утомленным – ну, хорошо, значит, здорово тебе было? – и она послушно кивала в ответ, по детской привычке соглашаться с глупыми взрослыми вопросами, уже заключавшим в себе нужный ответ; Ольга едет в вечерней электричке до Мытищ, идет по ночной улице… Хотя зачем до Мытищ, она едет сразу в Москву к месту встречи, садится в машину, улыбается – за рулем знакомый? Алексадр Евгеньевич Тишин? – властно обвивает своей худой и сильной рукой его голову и целует, поигрывая языком, впереди вся ночь в квартире, которая на короткое время становится ее родной квартирой, где все принадлежит ей, душ, пара бокалов мартини или белого вина – больше она ничего пить не может – и… Что, и? Фантазия зачем-то вплетает твою темную фигуру в угол спальни. Тайный покупатель, оценивающий качество интимных услуг. Перед тобой – подоодеяльное копошение, шепот, неуклюжая перемена поз, нащупывание общего ритма, который быстро нарастает и входит в равномерный летный эшелон. И не ласки, и не слепое голодное облизывание тел тебя трогает, а именно этот синхронный ритм, не передаваемый ни одним постановочным порно-роликом и с насосными звуками наполняющий пространство комнаты веществом жизни, утюжит твой мозг. И на твоем темном лице, наверное, то же самое выражение, какое бывало каждый раз у Ольги в первый день по приезду от тетки – раздражение и брезгливость.
<p>VIII</p>Так, фантазер, соберись, вы уже минут десять стоите перед домом номер пять, специально для тебя на доме висит вывеска «Новомосковская улица». Гусь будет тактично молчать. Ты, наверное, в этом, как его… Там еще красивое такое слово… Точно – в кататоническом ступоре.
Дело к ночи уже, это хорошо. В конце проспекта между домами горит небо.
Уже у самой двери Гусь поинтересуется:
– Может, ну их, Андрей? Откуда ты знаешь, что он тебе за адрес подсунул? Грохнут и пиздец. А у меня в квартире Пальма одна.
Дон Кихот и Санчо Пансо. Примчались к Дульсинее по имени Валя.
Из домофона послышится усталое:
– Н-да.
– Мы от Саши.
Дверь пропищит противно. Так, первый этаж, направо. Она уже будет в дверях – слегка набухшая жирком, загорелая, лет сорока пяти не больше, в розовом плюшевом халатике.
– Заходите. Только со своими разборками тихо. В подъезде эхо, так что…
Гусь будет нервничать. Сейчас все зависит от тебя. Что ты от нее хочешь?
– Ну чего встали? Или в подъезде будете ждать?
Гусь вырвется вперед. Он со знанием дела обнюхает все три комнаты, этой ухоженной квартиры. Японский минимализм в мебели и позднесоветский шоббылобогато с этой виньеточной липниной на потолке и лоснящимися полосатыми обоями.
– Э, куда поперся? – скажет она.
