Алена схватила его за локоть и притянула к себе: «А вот и наша городская пресса. Смотрите, ваша реклама на месте». На заднике сцены, вокруг растяжки с изображением встающего над морем солнца, были пришпилены к ткани плакаты партнеров по проведению праздника: коммунистов, водки «Княжий келих», пары-тройки непонятных контор со сложносочиненными названиями типа «Вторбырчермет» и, в нижнем углу, маленькая портянка газеты «Житие мое» со слоганом «И стар и млад подписке нашей будет рад», который сочинил Цыпа за неделю до того, как главвред решил забрать всю славу себе.
Можно было бы для порядка поныть и попросить перевесить рекламку повыше, чтобы лучше видно было, но обиженный Цыпа решил, что пусть это будет Алешиной проблемой, раз уж специальный корреспондент для него – восьмой индеец в девятом ряду.
– Значит, девочки, сначала звучит гимн, потом на сцену выходит мэр и сопровождающие лица, – разъясняла та.
– Это какой гимн? Неужто украинский? – возмущенно переспросила одна из теток.
– А чего нет? Как перед футболом будет, – встрял Цыпа, но Алена Матвеевна недовольно поморщилась и продолжила:
– Нет, мы подумали, все взвесили и решили, что лучше гимн республики запустить, фонограмма уже есть.
– Лучше бы старый, – парировала активная тетка.
– Лучше бы вы молчали и слушали. Ясно?
Присутствующие обиженно заткнулись, а Цыпа отметил краем глаза, что Бэла перешла ко второй группе, стоявшей за сценой, – к работягам в белых фартуках. «Видимо, пищеблок, – подумал Цыпа. – Она что, еще и ими занимается?» Он решил подойти, чтобы поздороваться нормально.
Спустился со сцены и стал на пяток метров в стороне, чтобы не нависать, но все слышать.
– Ребятки, пока не выставляемся, ждем команды, – сказала Бэла и подошла к Цыпе. – Привет.
– Шо ты, красавица, как дела?
– Та мечусь тут, все решили в один день сойти с ума. Особенно ваши.
– Они мне такие наши, как… не знаю…
– Ясно. А вообще как? – Бэла поправила прическу и начала смотреть по сторонам, намекая, что у нее еще дел по горло.
– Та просчитываю один новый проект, радио думаю открыть, – попытался набить себе цену Цыпа.
– О, это круто, – удивилась Бэла.
– Я знаю, – спокойно согласился Цыпа, наслаждаясь эффектом.
– Ладно, увидимся еще. Пойду, пока есть время, пописяю.
«Интим, однако, – подивился Цыпа. – Это доверие не может не обнадеживать». Тут же решил спросить о главном, пока она не упорхнула по своим фейским делам:
– Помнишь, что после праздников идем в загул?
– Помню, помню, давай, – кивнула Бэла и пошла куда-то в сторону, аккуратно переступая в туфлях на высоком каблуке по кочковатому полю.
Цыпа углядел старую брючницу за столиком с чайником и печеньками и пошел туда – брать, пока дают.
Умных и голодных вокруг было много, так что по печенюшкам удалось выступить чисто символически: налетели районошницы с локтями наперевес, растолкали, глядишь – на тарелках только салфетки и остались. Но Цыпа был тоже не лох – пару двойняшек со сгущенкой между двумя квадратами печенья урвал-таки. Мокнул в чаек, откушал и только собрался пройтись пробить, не дают ли где еще чего, как в толпе его обнаружила Алена Матвеевна, выдала бейджик «Организатор» и потянула на сцену.
Там в гордом одиночестве стояла бессменная ведущая всех городских сходняков, актриса театра Анастасия Загребайло-Липницкая, известная в узких кругах как Настя-Жопа. Совсем нетрудно догадаться, в честь каких выдающихся достоинств она получила это хлесткое погоняло. Цыпа ее помнил еще с детских праздников – с тех пор вокруг поменялась буквально все, но только не она, разве что слой штукатурки стал потолще, а сама штукатурка – поимпортней.
Алена взяла обоих под руки, познакомила и предложила пробежаться по тексту, пока не началось. До начала было еще часа полтора, но Жопа уже напялила глухое бордовое платье под горло, напоминавшее бархатную штору в горсовете. Было нежарко, как для девятого мая, но ведущая уже обливалась потом и активно махала у лица папкой со сценарием мероприятия.
На папке были золотом вытеснены два лебедя, а над ними – два скрещенных кольца. Дело в том, что Загребайло-Липницкая работала по совместительству еще и в городском ЗАГСе. Стоит отметить, что она поздравляла молодоженов так наигранно и фальшиво, что лично Цыпа на месте жениха сразу бы развелся. Потому что когда тебе желают счастья таким тоном и с такой рожей – жди беды.
Брючница моментально упорхнула, а специальный корреспондент остался на съедение бессмертной ведущей. Вытирая уголки рта ногтем мизинца, она им же указывала на проблемные места в тексте: типа почему не сказано, что мэр – кавалер Ордена Трудового Красного и тому подобные реликтовые моменты, которые вросли в ее голову древними сталактитами, давя остатки здравого смысла.
