– Он теперь часть тебя, – спокойно сообщил цветок, помолчал, давая утихнуть охватившей девушку тревоге, и добавил: – Но ты этого даже не заметишь, как не замечаешь ушей, пока не увидишь в зеркале. Зато он сможет то, чего ты до сих пор не умела. Ощущать чужие эмоции, как и я. И предупредит тебя, если приблизится кто-то с нехорошими намерениями.
– Спасибо, – увереннее повторила Тэри, понимая, как удобно иметь такой живой амулет. – А как его кормить?
– Не волнуйся, ему достаточно твоего тепла и воды, которой ты умываешься. А теперь тебя отправят в сад, наверху сейчас день, а ты давно грезишь о солнце.
Больше цветок ничего не сказал, а спросить Тэри не успела. Вспух вокруг плотным зеленым туманом путь древней и увлек кадетку из тайного убежища в тоннели и проходы, ведущие к замку Элайн.
«Выставил, как надоевшую игрушку», – с обидой вздохнула Тэрлина и тотчас посмеялась над собой.
Цветок не может любить или ненавидеть, ему ничто не надоедает, не веселит и не печалит. Он только рассуждает, сухо и спокойно, о том, как уберечь свою жизнь и своих древней ради тех бесценных знаний, которые хранит для таких же, как он. Знаний, которые когда-нибудь пригодятся тем высшим существам, которые его создали, поселили в надежном месте и ушли дальше, изучать новые миры.
– Закрой глаза, – прошелестел на ухо Тэри древень, и она послушно зажмурилась.
Чтобы через миг даже через веки почувствовать жаркие лучи солнца, не затененного ни одним листком.
– Взгляните, там девушка, – озадаченно произнес кто-то неизвестный, и его тотчас возбужденно перебил другой незнакомец: – Кадетка вернулась!
Не прошло и пяти секунд, как вокруг Тэри толпилось несколько человек, и, слегка приоткрыв глаза, она рассмотрела в нестерпимо ярком свете их цветастые рубахи.
– У нее что-то со зрением, – наконец догадался кто-то, разглядев слезы, текущие по щекам сирены.
– Где? – знакомо рявкнул вдруг рядом Годренс, и в следующий момент маг крепко прижимал сирену к груди и с тревогой взывал: – Тэри! Ты плачешь?
– Солнце… – сквозь слезы улыбнулась она, недоумевая, почему древни не догадались вывести ее в тень.
– Идем в дом, – облегченно выдохнул дроу, вокруг вмиг потемнело и стало прохладно. – Это галерея второго этажа, тут полумрак. Вот платок, вытри глаза и не спеша открывай. А пока рассказывай, как у вас там дела?
– Сегодня утром пришла последняя группа, самая большая, – поясняла сирена, начиная догадываться, как истово их здесь ждали и как осторожно нужно рассказывать новости, приносимые цветку древнями.
И лучше смолчать об услышанном случайно, как и о собственных догадках. Королева и без того переживает, незачем пугать ее заранее.
– А Дора? – не выдержал маг, и Тэрлина улыбнулась в ответ:
– Она молодец. Но ее приют второй от входа, и сейчас туда как раз подходит последняя группа спасенных. Поэтому она пока очень занята.
– А Бет с Фаньей? – Как оказалось, за несколько мгновений в комнату успела набежать толпа магов и даже Майзен, который, как помнилось Тэрлине, должен сейчас находиться в столице.
И у всех были вопросы.
– Бет с Фаньей с утра ходили в пещеры шахтеров, – буднично пояснила Тэрлина, стараясь не выдать тревоги, какой обливалось ее собственное сердце, пока сестры не вернулись.
– Зачем? – раздалось несколько голосов.
– Оставить для Иридоса тайник с амулетами и едой и захватить оттуда вожака, который твердо решил дождаться возвращения спасателей. Но пока они обедали и отдыхали, магистр и Шаграйн успели вернуться и принесли рабов, над которыми черные делали опыты.
– Где они? – хором выдохнули маги.
– Цветок забрал спасенных зеленым путем, а Иридос отправился наружу по тоннелям, которые указали ему древни. Он должен выйти в заснеженное ущелье восточной части хребта и заранее отправил на плато вестника.
В комнате разом стало тихо и пусто, маги, как обычно, ушли стремительно и без предупреждения. И тогда раздался голос, услышать который Тэри боялась больше всего.
– А советник? – Даже сейчас, когда в комнате не было никого, кроме них, Майзена и Годренса, ее величество не решилась назвать сына по имени.
– Он вместе с Иридосом. И он жив, это я знаю точно, – твердо выговорила Тэри и сжала зубы.
Ей и самой сказали те же самые слова, но сердце в тот миг почему-то заныло тупой болью.
– Спасибо, – шепнула королева побледневшими губами, и дроу немедленно оказался рядом с ней, коротко махнул пальцами, творя какое-то заклинание.
– Ваше величество! Пожалейте свое сердце! У вас еще двое сыновей, – укоризненно бормотал он, усаживая ее величество в кресло. – Очень скоро они тоже начнут уходить и уезжать, драться с врагами и спасать друзей.
– Запру в этом замке, – всхлипнув, с чувством пообещала королева, постепенно справляясь с нахлынувшим отчаянием. – У меня и за одного вся душа изболелась.
– Слышал, Бэри? – раздался от двери ехидный басок Альреда. – Старший вовсю развлекается, а запирать будут нас. Никакой справедливости.
