Аймон вытянул вперёд руку, и я тут же почувствовал в груди неприятный жар. Прощупав себя внутренним радаром, я увидел, как на золотом зубе засветился рунический знак. Сделав ещё один шаг, я почувствовал, что ноги стали свинцовыми. Слабость и головокружение подтверждали мою догадку — из меня выкачивали силы.
Переведя взгляд обратно на альва, я увидел огромный огненный шар, парящий над его рукой. Он был настолько обжигающе ярким, что мне захотелось назвать его солнцем.
Хоть мои догадки оказались и верны, я всё ещё не могу поверить в произошедшее. Да, ради этого и затевался этот эксперимент, но результаты превзошли все мои ожидания. Орчиха не только смогла забеременеть от татаамца, но и произвести на свет потомство. Я ожидал, что родится зеленокожий малыш, но вместо этого из неё вышла пара гигантских яиц.
Уже не знаю, сколько времени я сижу на поваленном дереве и смотрю на эту прозаичную кладку яиц, но мне никак не удаётся продумать чёткий план действий. Стоит ли дожидаться, когда треснет скорлупа, для продолжения экспериментов? И если нет, то что делать с похищенными из деревни женщинами?
Когда я планировал создать тайное поселение без гоблинов на окраине болот, мне казалось, что всё будет намного проще. Но стоило мне приступить к реализации плана, как тут же столкнулся с множеством проблем. И самая большая из них — это нехватка продовольствия. У меня просто не хватает рук, чтоб прокормить такую ораву рабынь. А охота на медведей в колком лесу — временное и не самое лучшее решение. Думаю, нам пока не стоит глубоко забираться на людские земли, дабы случайно не раскрыть местоположение нового поселения.
— Отпусти! Мне больно! Больно! Отпусти! Больно. Больно…
Услышав человеческий визг, я обернулся и увидел Гермута, который тянул за волосы пухлую женщину в мою сторону. Немного приглядевшись к грязной толстухе, я вспомнил, что сам попросил её притащить. Однако это было полдня назад. Неужто он забыл о моей просьбе и только сейчас вспомнил? Ну даёт…
Подтащив её поближе и бросив у моих ног, Гермут развернулся и поспешил удалиться. Видимо, догадывался, что я сейчас был готов его отчитать за плохую память.
— Больно. Больно… Ты мясо. Тупорылое мясо! Как же больно…
Женщина тёрла свою голову грязными руками и сверкала безумным взглядом.
Понимая, что она может вытворить непредсказуемую глупость, я отстегнул от пояса топор и положил его себе на колени, так, чтобы она хорошо его видела.
— Заткнись. Хватит верещать.
— Уйди урод. Урод. Урод. Урод…
— Ещё один такой возглас и останешься без головы.
— Не надо… Нет. Нет… Не надо.
Наконец, заметив топор, толстуха умолкла. Однако ей это не поможет избежать смерти. И в конце нашего с ней диалога, я отрублю ей голову, чтоб отнести отцу. Ведь вроде как именно она ответственна за смерть его хорошего друга Милонега.
— Ты ведь Линда. Да?
— А… Ну…
Стоило мне назвать женщину по имени, как её глаза наполнились ещё большим безумием, и она начала крутить головой по сторонам, словно высматривая пути отступления.
Интересно, она понимает, что тут кругом сплошные болота? И даже если она сбежит, то навряд ли сможет выбраться из этой местности живой.
— Успокойся. Меня не волнует смерть Милонега. Но мне интересно другое. Действительно ли мясо орков настолько вкусное, что ты успела к нему так пристраститься? Это сколько ты уже наших съела? М-м?
Её безумный взгляд сфокусировался на моём лице. А когда она улыбнулась хищной улыбкой, я увидел отвратительно жёлтые зубы с чёрными прожилками.
— Вкусное. Да. Самое вкусное. Орочье мясо. Вкусное.
— Хах, по твоему подбородку обильно стекает слюна. Неужто я выгляжу настолько аппетитным? А?
— Х-х-х… Х-х-х…
Громко дыша, Линда опустила голову и попыталась избавиться от обильного потока слюней, однако она лишь ещё больше размазала грязь по своему лицу.
— У меня к тебе предложение. Ты честно и развёрнуто отвечаешь на все мои вопросы, а я выдаю тебе массивный кусок мяса, который мы взяли в твоём подвале.
Глаза Линды вновь сверкнули безумием, и на её лице появилась пугающая улыбка.
— Согласна! Да. Согласна. Да-да-да…
Глядя на реакцию Линды, я не сдержал усмешку. Выжившая из ума толстуха, готовая на всё, чтобы вновь вкусить мясо моих сородичей. Это насколько же она стала зависимой от него, что с такой лёгкостью поверила в мои слова? И даже не потребовала доказательств.
