— Кир, не смеши! Реальность куда страшнее фантазий. Выдуманные ужасы помогают сбежать от ужасов настоящих. Забыть о правде...
— О правде? — снова нахлынула жуть. — Какой?
— Вдруг сейчас самый счастливый момент, а ты его ужасным считаешь? И узнаешь об этом только потом. Вспомнишь, но назад не вернуться! Кир, живи сейчас!
«Но если я не прилетал на Землю с отцом, то как я сюда попал? И, кто я такой?»
Среди камней и земли что-то поблёскивало.
— Эйприл! Это последний! — Кир вытащил из кучи земли зелёный кристалл. Нетерпеливо вытер рубашкой и прислонил к амулету. — Видишь, рогатая голова!
Сверкнуло. В руках засиял полностью собранный Изумрудный Олень.
— Нет никакого «прошлого», Кир. Есть лишь сейчас.
— И что это значит?
— Откуда мне знать? Это слова Маяка.
Кир подождал, но больше ничего не происходило.
— И что теперь? — он изумлённо взглянул на девчонку.
Та пожала плечами.
— Эйприл, ведь так не бывает! После каждого из испытаний я получал награду. Собрал Ключ, а он ничего не открыл! Может, его надо к чему-нибудь приложить?
— Каких испытаний? Какой ещё Ключ? Кир, мы не в виртуальной игре!
— Смотри, тут что-то ещё! — Кир вытащил из земли какой-то обломок. — Похоже на кусочек брелока... Одуванчика! — он потёр его пальцами. — Не оттирается! В чём это он?
— Кровь, — Эйприл вырвала обломок из рук. — Отдай, это мой!
К вечеру поднялся ветер. Восточный, сухой.
Лёжа в постели, Кир уже не вертел в руках амулет, утратив к нему интерес. И не разглядывал небеса, не искал там Венеру. Он смотрел на девчонку.
«Совсем недавно, я считал её монстром... Что теперь? Считать монстром себя?»
На самом деле, Кир не верил, что он такой же, как Эйприл. Он просто не знал, кто он такой. И теперь, незнание устраивало.
«А на Илифии мне исполнилось шесть, — торт и шесть разноцветных свечек Кир помнил в подробностях. — Разве должны сохранится более ранние воспоминания?»
Он не знал.
«Не задавай опасных вопросов, если тебе не нужны ответы» — сказала красотка из сна. Теперь, Кир был с ней согласен.
— Забираешь мою девчонку?
Он, словно ожившая тень.
Острые скулы, тонкий нос, мелкие зубы. Пепельные волосы, зачёсанные назад. Такая серая кожа, что кажется, ей сотни лет. Россыпь веснушек, будто украденных у ребёнка, на бескровном лице.
Взгляд стальных глаз уничтожает, сжигает. Секунда, другая — и я стану пеплом, что осядет сединой ему на виски. Потому, что в них, в этих глазах, в чёрных глубинах зрачков, переливается и мерцает, сияет и лучится ещё большим мраком Тьма.
— Ээ...
— Ээ? Что за «ээ»? Ты мужчина или овца? Отвечай, что тебе нужно! Хочешь мою девчонку?
Я уже не слышу этот голос, не вижу лица. Я стою посреди искрящегося бетона, измазанный кровью Облака, а надо мной, в ослепительном небе Дзеты, переливается непроглядная Тьма.
— Да! Верни мне её!
Я вновь с отцом Мэйби, и вижу, как он испугался, когда я увидел не существующее в реальности место, из которого он черпает силы, рассмотрел его настоящую суть.
Тени не любят света, хоть именно он и даёт им жизнь.
Фиест отворачивается.
— Что ж, тогда забирай.
Кидая на меня раздражённые взгляды, она одевается. Мы молча спускаемся вниз и садимся в машину.
— Ну, и что это было?
— Ты о чём? — я всё ещё не могу унять дрожь.
— О том, что ты там устроил с отцом. Сказал бы ему: «Я за Мэйби». Он прикололся, а ты всерьёз! Теперь он будет считать, что мой парень — псих.
— Не будет.
— Уверен?
— Да. Но знаешь, это не важно.
— Почему?
Молчу. Она пожимает плечами, смиряясь с тем, что и у меня могут быть тайны.
— Ладно. Тогда — за подарком!
Мы скользим по залитым светом улицам, сквозь продирающий глаза мегаполис. Голубые искры вспыхивают на лобовом стекле, из-за свойств атмосферы в спектре местного солнца избыток синего. Под капотом исчезает белый бетон, в боковых окнах мелькают белые здания. Не умаляет великолепия даже то, что это очередная иллюзия — у машины нет стёкол, есть только экраны.
Белизна и сияние. А перед моими глазами, всё ещё — та темнота.
Мэйби беззаботно щебечет. До сознания доходят только обрывки фраз:
— ...самое лучшее! ...а то, ты можешь подумать, что я — неблагодарная! ...так удивишься, вот увидишь! ...никто и не знает! ...только для избранных!
— Мэйби?
— Чего? — на лице сияет приветливая улыбка.
— Можешь заткнуться?
Улыбка сползает с лица. Губы тихо лепечут:
— Прости.
Она складывает руки на коленях и застывает, будто примерная ученица.
Как просто! А я ведь считал её непокорной девчонкой!
Город заканчивается, и мы несёмся сквозь пёстрое буйство цветущей степи.
Здорово! Хорошо, что Мэйби не вывела на экран какой-нибудь дрянной фильм. Впрочем, смотрит ли она их вообще?
Резко, без всякого перехода, я успокаиваюсь. Становится так легко, будто вся тьма, вместе с отцом Мэйби, осталась в сияющем городе.
Но что он такое, этот Фиест?
На экране вспыхивает надпись: «Гидропонная фабрика». Я удивлённо поворачиваюсь к Мэйби, но она всё так же сидит, сложив ручки и устремив взгляд в никуда.
Тормошить неохота, такой она нравится больше. Девчонка мечты! Может, жениться на ней? Завидуйте, обладатели пустозвонок!
