История, сынок. Едет дядя Вова Белов, с которым мы обычно много вина можем выпить, который даже когда-то атомной станцией управлял, едет он договариваться в Афганистан. Договариваться по поводу прокладки линии высоковольтных передач с афганцами. Он берет с собой две бутылки виски, потому что это, сынок, лучшая взятка для афганского чиновника, который сидит на подушках, и ему прислуживают пацаны в костюмах Gucci и резиновых тапках Adidas на босу ногу. Вот он там договаривается и едет дальше в город Кабул, и везут его в ночь трое афганцев на упоротом «мерсе». А дядя Володя наш на языке фарси немного разговаривает и понимает. И вот едут они по дорогам афганским, и дядя Володя слушает их разговор. И понимает он, что они обсуждают суммы денег, которые нужно кому-то отдать. Складывают, делят чего-то. А солнце садится, и вокруг всё темнее, и мысли дяди Володины все сумрачнее да угрюмее. И доходит вдруг до него, что речь идёт о нём, чтобы посадить его в яму-зиндан, а потому выкуп требовать за него, русского-«шурави», голубоглазого, умного и доброго медведя.
Он начал думать: тут крепкий один и два дрища, если остановиться на «пописять», то можно их раскидать, а дальше как пойдёт. Уж больно в яме-зиндан не хотел сидеть дядя Володя. И собрал он в кулак всю атомную волюшку, а смысл её в том, чтобы никуда не спешить. И вот он опять вслушивается в речь фарси своими медвежьими ушами, и слышит он слова «жених», «невеста», потом слово «праздник», и наконец доходит до него, что тема разговора касается свадьбы, и обсуждают они калым – выкуп за невесту жениха.
Так наш дядя Вова не произвёл свой ядерный взрыв и расслабился.
Не торопись, сынок, не торопись, родной. Это важно.
Вот на атомной подводной лодке в Мурманске сидел однажды дядя Джон – который теперь носит длинные волосы и стихи пишет. Евгений Анатольич он по паспорту. Он очень огненный мужик, его даже писатель Аксёнов любил и просил пить коньяк, вместо себя, потому что Аксёнову было нельзя.
Так вот, сидит он однажды на вахте в Мурманске в самом начале 80-х годов и читает суперзапрещенную в те годы книжку самиздатного Солженицына. Пульт, лампочки и эти листы, на машинке отпечатанные, и тишина, и глубокая ночь. И ракеты в боевом отсеке с ядерными боеголовками. Но вдруг дверь открывается, и входит командир лодки, и с ним сам начальник штаба флота – внезапная ночная проверка атомного объекта.
– Что вы читаете, товарищ вахтенный?
Немая сцена. Супер запрещенная книга. За которую просто в тюрьму садят. Скандал, ядерная зима, и полное заражение твоей биографии на ближайшие шестьдесят лет.