– Ладно, посмотрим, что тут… Принципиальная схема актуатора разработана Дель Реем в две тысячи давнем… при участии Алана Сойера… Ля-ля-ля, тра-ля-ля… Исследования Р. Уистлера позволили усовершенствовать архитектуру ядра и кардинально повысить… повысить что-то… адсорбцию… при этом топология высших структур позволяет осуществить синхронизацию нулевого цикла…
Я вдруг подумал, что Марии страшно. И поэтому она старается заполнить коридорную тишину чтением справочника и рассказами о том, что у нее в ушах гудит.
– Принято считать, что больше всего он напоминает стилизованную π, однако это верно лишь отчасти. Попытайтесь представить треугольник Пенроуза, только существующий в пределах привычного ньютоновского измерения… Нет, не могу…
Я тоже не мог представить.
– Холодает… Ты чувствуешь?
– Да…
Это актуатор. Его дыхание. Лед самых чистых слез. Мария продолжала на ходу зачитывать справочник:
– «…Регистрация потока Юнга позволит приступить к долгожданным практическим шагам: созданию мгновенной пространственной связи и приводов, способных осуществлять синхронизацию с любой точкой разведанного пространства…» А ты уверен, что синий коридор? Ах, разумеется, Великий Змей же синего цвета.
Мы продолжили путь в глубь синего коридора.
– Когда все-таки они собираются его запустить? – спросила Мария.
– Не знаю точно. Я спрашивал у Штайнера… Он заходил… он ответил, что есть проблемы с настройкой. Не хватает техников. И теоретиков…
– Как это можно вообще настроить… – Мария потрогала себя за нос. – А связываться будут с Землей? Или с периферией?
– С Мельбурном, там располагается главный Институт. Насколько я понимаю, они собираются провести первый сеанс после того, как Уистлер… определится…
– Почему-то нам никто не встретился, – перебила Мария. – Тебе не кажется это… необычным?
– Нет.
– Здесь слишком мало людей, ты не заметил?
– Не знаю… Возможно, они… заняты в Объеме.
– С момента прилета я встретила Кассини, Штайнера и этого… забыла, как его там, Леворучкина… вот и вся здешняя компания. А, нет, еще повара в столовой видела. А где остальные физики?
Повар в столовой – это повар с «Дрозда», я его запомнил, у него красные руки, минус повар, только Кассини, Штайнер и Шуйский. И еще Уэзерс, старый замученный доктор.
– Сидят в лабораториях, – ответил я. – Думают. Грызут мел. Но Штайнер обещал, что на днях и остальные прилетят, скоро опыт.
– Скоро опыт… – передразнила Мария. – Скоро опыт, опыт уже идет, вчера мы пережили небывалый опыт… у меня в этих трубах пронзительно болит голова, раньше это называли мигренью… Смотри!
Мария указала пальцем.
Чугунная скамейка. Чугунная вешалка, на крючках овчинные полушубки, под ними серые валенки. Мария в недоумении смотрела на валенки.
– Это… Что это… Монгольские войлочные сапоги… Унтусы?
– Валенки, – уточнил я. – Это валенки и полушубки. Зимняя одежда. Зачем здесь… зимняя одежда?
Мария сняла кеды, сунула ноги в валенки, зажмурилась.
– Все понятно, – сказала она. – Актуатор близко, а там холодно. Лучше нам одеться.
Мария стала надевать полушубок, хихикнула.
– Щекотно… В Объеме поддерживается постоянная низкая температура – это нужно… Не знаю, для чего это нужно… Улучшает какую-нибудь дисперсию. Или экструзию. Суперпозицию и проводимость. Адсорбцию!
В полушубке Мария выглядела смешно. Но мило. Я тоже снял кеды и сунул ноги в валенки. Приятно. А полушубок оказался тяжелым, питоном лег на плечи, я опустил руки в карманы…
Складной нож.
Я достал. Похожий на уклейку, накладки из полированного серебра.
– Зачем тебе нож? – спросила Мария.
– Это не мой. Лежал в кармане.
Я нажал на плоскую кнопку, из рукояти выскочило треугольное лезвие. Никогда не видел таких ножей, трапперы обычно использовали другие, длинные, с толстыми узорчатыми клинками. И мы использовали другие. Наверное, это особый нож синхронных физиков.
– Думаю, дальше нам стоит быть… внимательнее. – Мария проверила свои карманы, достала шишку, вроде еловую. – Я слышала, что вблизи актуатора происходят… всевозможные неожиданности.
Шишка озадачила Марию, она понюхала ее и трогательно потерла между ладонями, я вспомнил, что многие туристы делали с шишками так же.
– А именно? – спросил я.
Мария продолжала изучать шишку.
– Ну всякое происходит, – сказала Мария. – Разные проявления, в зависимости от человека…
Она спрятала шишку обратно в карман.
– Некоторые начинают икать. Причем икота исключительно мучительная, длится часами, а потом так же внезапно прекращается. Другие находят неожиданные предметы, например, старинные оловянные пуговицы…
На всякий случай я проверил карманы еще раз – пуговиц не было.
– …Третьи слышат голоса, точно рядом с ними кто-то разговаривает, а рядом никого нет.
Понятно. Фольклор синхронных физиков. Так веселее. У спасателей почему-то нет никакого фольклора, спасатели слишком временные люди, фольклор не успевает завязываться в их среде.
– Забавы синхронных физиков? – спросил я.
– Необычный нож, – заметила Мария. – Никогда такого не видела. Это…
– Должны быть еще и шапки, – я постучал пальцем по голове.
