Шапок не нашлось, на всякий случай я поднял воротник полушубка, и мы отправились дальше по коридору.
В валенках шагалось непривычно, как и в полушубке, раньше я примерял и валенки, и полушубок в ознакомительных целях, никогда в них никуда не ходил, и к валенкам, и к полушубку требовалось прикладывать усилия.
– Чтобы понять размеры Объема, достаточно представить муравья на краю пятидесятиметрового бассейна, масштаб будет приблизительно такой же… – читала Мария из путеводителя, я немедленно представил одинокого муравья у бассейна, представил себя печальным муравьем.
– На сегодняшний день актуатор потока – самая масштабная машина из когда-либо существовавших… Энергия, потребляемая актуатором в момент синхронизации, равна энергии полутора тысяч молний… физики Института Пространства уверяют, что рабочие модели будут более эффективны, а их размеры удастся масштабировать до размеров десантных звездолетов…
Я находил старинные пуговицы два раза. В мятой жестяной банке в доме прабабушки пуговица пристала к серебряной монете с изображением куницы на реверсе; золотую пуговицу, переделанную в перстень, я нашел в школьном пенале моего отца, но не стал спрашивать, откуда она у него. Здесь чувствовался настоящий холод, я спрятал руки в рукава, Мария подняла воротник.
Холод отличался. Я разбираюсь в холоде, различаю множество его разновидностей и оттенков, здесь был абсолютно чужой, острый, воздух словно пропитан стальными нитями, готовыми врезаться в тебя, едва ты заденешь их звенящую паутину.
Мы вышли на галерею.
Объем.
– Это…
Мария схватила меня за руку.
– Не думала, что это… производит впечатление.
– Согласен…
Здесь падал снег.
Я ожидал подобного, но готов не был.
Объем.
Я не увидел противоположную сторону Объема, она терялась в заполненном искрящейся влагой пространстве. Далеко внизу, на километровой глубине, ярко чернела инерционная жидкость, испарялась, наполняя Объем переливающимся туманом, клочья тумана медленно поднимались в купол и в вышине превращались в снег.
Снег.
Стало трудно дышать. Не знаю, как это объяснить, воздуха стало слишком много, он точно вдавливался в легкие с каждым вдохом, с трудом оставлял легкие с выдохом.
Падал снег. Гигантское пространство Объема заполнял поднимающийся туман и падающий снег.
Точно муравей на краю.
– А где же…
Мария не договорила, через снег и туман навстречу нам выступил актуатор. Он словно сложился из воздуха и влаги, возник, я мог поклясться, что секунду назад его не было, и вот он над нами, вокруг, над головой и под ногами, цвета кипящей ртути.
– Он похож на парус, – Мария прищурилась. – Да, точно, парус…
Он ничем не напоминал парус, ничего от паруса, я ясно видел его перед собой и не мог разглядеть, не парус, наверное, из-за мороза, трудно представить…
– Он похож на Фобос, ты посмотри…
Мы медленно двинулись по галерее к западу, во всяком случае, налево, мы шагали и смотрели на него.
Пирамида.
Пирамида майя… нет. Скорее египетский обелиск. Спица, слегка наклоненная вправо, я чувствовал этот наклон, он давил на меня, сдвигая к внутренней стене галереи.
– Он похож на айсберг, черный айсберг, ты видишь?
Сверху, из собравшихся под куполом облаков, свисали тросы, напоминавшие нити медуз, разумеется, это были не тросы, но определить, что это за приборы, я не смог, – морозные нити.
– Он похож на плавник…
Небывалой чудовищной косатки, потерявшейся в космической реке, увязшей в планете шесть миллиардов лет назад, когда Реген еще не знал дождей и туманов, представлял собой раскаленную малиновую каплю. Плавник, сверху чуть скошенный набок.
– Он похож на арку…
Похож. Разомкнутая арка. И одновременно неразомкнутая. Я читал про это, про искажения восприятия, когда актуатор выглядит по-разному, существуя единомоментно как бы в нескольких фазах.
– На осколок зеркала…
Письма.
Кирилл, старший смотритель станции, говорил, что в своей жизни он смог всего раз по-настоящему заблудиться – Земля слишком мала, чтобы на ней можно было заблудиться. И именно поэтому человечество устремилось в Галактику, там еще не все так безнадежно, чистые тропы. Кирилл, старший сезонный смотритель семнадцатой станции, до того, как записаться в спасатели, состоял в экспериментальной исследовательской группе Дерптского университета. Группу возглавлял профессор кафедры антропологии доктор В., и занималась она преимущественно фиксацией и изучением неких событий… собственно, это были и не события вовсе, не происшествия и тем более не феномены, Кириллу эти события казались заурядными, практически бытовыми сценками, мельче бытовых сценок, профессор В. называл их «письмами» и отчего-то придавал немалое значение.
Порой вся группа отправлялась в Ломбардию и полмесяца кочевала от города к городу, ночуя в архивах и выписывая из муниципальных учетных книг пыльные биографии людей по фамилии Берталоцци, этих людей нашлось полторы сотни.
