– Думаешь, я не знаю, с каким чудовищем связался? – пылко зашептал Кэд. – Почему, по-твоему, все зашло так далеко?
– Понятия не имею.
– Я надеялся, что, влюбившись в паранормала, она смилостивится и начнет считать нас за людей, – безучастно произнес он. – Я допустил немало ошибок, но теперь хочу все исправить, поступить во благо ясновидцев. Думал, ты хочешь того же самого.
– Не передергивай. Тебе известно, что ради победы над Сайеном я готова на многое!
– Мне казалось, ты готова на все.
– Слушай, Кэд, мы с тобой на войне, а на войне всегда будут противоборствующие стороны. У тебя свои мотивы, у меня свои, и они никак не пересекаются. Извини, но я тебе не помощник.
Закинув руки за голову, Кэд долго гипнотизировал меня взглядом, но постепенно смирился с поражением и вздохнул.
– Жаль отпускать тебя, – признался он чуть погодя. – Как ни крути, вдвоем веселее. Но хозяин – барин. Единственная просьба: задержись хотя бы на день-два. Сделай вид, что раздумываешь. Иначе с меня шкуру спустят.
– Ладно, – согласилась я, – только мне нужно больше свободы. Не за тем я совалась в логово противника, чтобы торчать на чердаке.
– Похлопочу, – заверил Кэд. – Если обещаешь держать язык за зубами. – Он протянул мне ладонь. – По рукам?
– По рукам.
Мы обменялись рукопожатиями.
– Отлично. – Кэд улыбнулся, и у глаз моментально залегли морщинки. – Спасибо. Хотя бы за то, что выслушала.
– Кэд, – окликнула я. Тот замер на полдороги. – Спасибо за рубашку.
– Оставь себе. Люси рассчитывала тебя заморозить, а я решил еще и фигурально ее поиметь.
Короткий стук, и Кэд скрылся за дверью. Гробовая тишина обрушилась на меня, как топор.
Задание Дюко выполнено. С личной миссией дело обстояло сложнее. Вне зависимости от планов Менара необходимо выяснить, где располагается или расположится Шиол II. Выяснить и взять на карандаш.
Мерзкое пойло выветрилось, и эфир окутал меня мягкой пелериной. Я прижалась лбом к оконному стеклу. На темном холсте неба сияла россыпь звезд.
Ночь выдалась долгая. На улице бушевала метель, морозный узор посеребрил окна, а капающий кран сводил меня с ума. Я лихорадочно зажимала рот подушкой, силясь подавить чудовищные приступы кашля. Поза на правом боку притупляла боль.
Чтобы отвлечься, я обшаривала эфир в поисках Менара. Разумеется, он ничего не заподозрит, если не касаться его призрачной формы, однако даже эта невинная, по сути, забава могла подвести меня под топор, обернуться катастрофой.
Кап-кап.
Менар находился в кабинете вместе с Фрер. Супруги засиделись за полночь, а после удалились в личные покои. Лишь редкие фантомы нарушали безмятежное пространство. На ночь в особняке остался минимальный штат прислуги и вооруженные легионеры под моей дверью.
Кап-кап.
Кэд засел в комнате. Ни в колонии, ни здесь мне не удалось разгадать его истинные намерения. Его приверженность Менару представлялась мне загадкой. Как и любовная связь с Фрер.
Кап-кап.
Мысли переметнулись к Фрер. Если Кэд руководствовался понятными, хоть и весьма наивными мотивами, чего добилась она? Беременности, грозившей уличить ее в измене? При всей любви к супруге, Менар не потерпит подле себя отпрыска паранормала. Люси лишится всего: статуса, детей, а в конечном итоге и жизни. И все ради чего? Ради интрижки?
Ее преданность Сайену не вызывала сомнений. А может… Может, ей наскучили невыносимые, проповедуемые ею самой ограничения? Может, уставшая от благополучия, она захотела вкусить адреналина? Кэд хорош собой, обаятелен, Люси вполне могла им увлечься. Увлечься до смерти.
Кап-кап.
Все мышцы были как натянутая струна. Совершенно замороченная, я уставилась в стену.
Кап-кап.
Гребаный кран! Вырвать бы его из стены, раздробить на кусочки, а особняк спалить к чертовой матери, чтобы ничего и нигде больше не подтекало. А если засунуть в раковину мантию? Нет, слишком холодно, замерзну. Чертыхаясь, я накрылась подушкой и стала проваливаться в блаженную дрему.
Я вскочила. Волосы на затылке встали дыбом. Шепот в голове – внятный, различимый.
Оба полюса безмолвствовали, однако я чувствовала: он где-то неподалеку. Приближается. Убаюканная этой мыслью, я нахлобучила на голову подушку и заснула.
Меня разбудил легионер, бесцеремонно брякнувший поднос на кофейный столик. Не успела я опомниться, как тюремщика и след простыл – лязгнул замок.
Память вскоре вернулась. Разбитая, полусонная, я села и, кутаясь в мантию, оглядела угощение. Горбушка черствого хлеба, тронутого плесенью, стакан прокисшего, судя по запаху, молока. Я сгрызла горбушку, избегая заплесневелых участков, а к молоку даже не притронулась.
