Кэд не кривил душой, перспектива и впрямь чудилась ему заманчивой. На лице читалась решимость, глаза горели. Внезапно он подался вперед и накрыл своей шершавой ладонью мою руку:
– Останься, Пейдж. Вот увидишь, все наладится. Надо только немного подождать…
Не успела я обругать его на чем свет, как дверь распахнулась и в проеме возникла Люси Менар Фрер в черно-белом одеянии. Кэд шарахнулся от меня, как от прокаженной.
– Je veux lui parler seule[55]. – Люси повернулась к Кэду. – Quittez ma vue, anormal, tout de suite[56].
Оракул тенью скользнул за порог. Фрер не удостоила его взглядом, зато неотступно смотрела на меня, а я на нее.
– Встань! – скомандовала она по-английски.
Я подчинилась. Фрер неспешно пересекла комнату, покосилась на остатки пиршества и, подойдя ко мне вплотную, впилась в меня глазами. Алые губы, угольно-черные ресницы. Последний раз я видела ее так близко, когда смотрелась в зеркало.
Она влепила мне пощечину, вложив в нее всю свою ненависть, однако из-за отсутствия опыта и тренировок удар получился слабым. Правда, обручальное кольцо рассекло мне скулу.
– Это тебе за осквернение моего дома, – шипела Фрер. – За поругание последнего пристанища моей покойной матери.
Щека горела, однако я заставила себя повернуться к Фрер и только тогда заметила, что в другой руке она сжимает массивную кочергу, загнутую на конце под прямым углом.
– А это тебе за осквернение моего тела и моего ребенка, – щебетала Люси. – И потенциальный ущерб.
Кочерга со свистом рассекла воздух. Я повалилась навзничь и схватилась за ушибленные ребра. Мансарда превратилась в стерильную комнату, где надо мной глумились легионеры. На сей раз я не пыталась сопротивляться, а просто свернулась клубком на полу.
Казалось, экзекуция длилась целую вечность. К не успевшим затянуться старым ранам стремительно добавлялись новые. Самое страшное началось, когда кочерга опустилась мне на локоть: в ушах зазвенело, на глаза навернулись слезы. В голове билась единственная мысль: как защитить себя, не покалечив Фрер. Менар и слушать не захочет про самооборону. Впрочем, легионеры тоже.
Когда кочерга разбила мне губу, ярость затмила здравый смысл. Вытянув руку, я перехватила чугунный стержень, наши взгляды встретились. Люси уступала мне в физической подготовке. Мы обе задыхались. По ее лицу струился пот, зрачки сузились.
– Посмеешь снова проделать такое, клянусь, ты пожалеешь, что вообще родилась на свет. – Фрер вздернула мне подбородок, наманикюренные коготки больно впились в кожу. – Бенуа мнит тебя толковой, хотя всем известно, что толку с тебя – как с козла молока.
– Мне тоже кое-что известно, Люси, – шепнула я. Острые ногти еще сильнее вонзились в кожу. – В частности, твой секрет. Ты носишь отпрыска паранормала, а значит, сама являешься распространительницей чумы. Твой драгоценный Менар за такое убивает.
Фрер стиснула кочергу так, что побелели костяшки. В глазах промелькнул страх.
– Только тронь, и Менар обо всем узнает, – пригрозила я. По подбородку стекала кровь.
Постепенно к Люси вернулось самообладание. И злобная ухмылка.
– Бенуа не ополчится на меня из-за твоего патологического коварства. Легионер! – В дверь сунулся дежурный, Фрер вручила ему кочергу и, едва тот скрылся из виду, снова сосредоточилась на мне. – Не воображай, будто имеешь надо мной власть, грязная паранормалка. Марионетка здесь ты!
Шелковым платком супруга инквизитора вытерла мою кровь с обручального кольца. У меня во рту возник металлический привкус. Но Фрер совершенно не испугалась моей угрозы. Непонятно почему.
– Кстати, твой отец до последнего пытался спасти свою шкуру. – Фрер смотрела на меня сверху вниз. – На допросах пел соловьем. Любопытно, что он напел?
Я хотела ответить, но слова замерли на губах. Если Люси надеется меня ранить, пускай, вытерплю. Отец погиб из-за меня, поэтому мне нужно знать, как он провел последние часы.
– Он клялся, что ты ему не родная. Отец отрекся от тебя, называл подкидышем и паранормальным отродьем. – Фрер швырнула платок в камин. – Его бы пощадили, если бы это не шло вразрез с планами Вэнс. Он отправился на гильотину, проклиная тебя.
Мое внимание было приковано к платку, догоравшему в камине. Тончайшая работа. Отделка из кружев. На черном рынке такой с руками оторвут.
– Его голову насадили на Ворота висельников. Если не ошибаюсь, Уивер приказал вымочить ее в соляном растворе, для сохранности, – вещала Люси.
Я тем временем наблюдала, как пламя пожирает платок.
– Твой отец служил Якорю, поэтому ты не питала к нему теплых чувств и даже не попыталась спасти. Хотя могла, верно, темная владычица?
Ответ вертелся у меня на языке, но тут звякнули наручные часики Фрер. Покосившись на них, она выпустила мой подбородок и скрылась за дверью.
Легионеры отволокли меня в комнату и заперли на ключ. Съестного не было ни крошки, в камине не горел огонь. Исчезла даже мантия, служившая мне одеялом. Я вытерла кровь и свернулась калачиком на кушетке в надежде хоть как-то согреться.
Отца перед смертью пытали. Страшно подумать, как изощрялись палачи, чтобы развязать ему язык.
