Он мертв. Я уверена в этом. Так же, как я уверена, что мертв и Эван. Единственные мертвые люди, которых я когда-либо видела, были на поминках. Картина сюрреалистичная. Мой мозг лихорадочно работает, чтобы обработать эту сцену, и, нравится это или нет, я уверена, что воспоминания об этом зрелище, этих запахах и звуках останутся со мной навсегда.
Я понятия не имею, что здесь произошло – как Кен и Эван оказались в луже крови, но это неважно. Тетя Эмили в шоке. Мы все в шоке. К сожалению, мою тетю ждут более печальные новости. Она еще не знает о Кене и Райли.
Мы все обнимаемся и плачем. Мэнди Кумар, которая, похоже, профессионально оценивает Эвана и Кена, мрачно качает головой, подтверждая наши худшие опасения. Вой сирен становится громче.
Не успеваю я опомниться, как прибывает полиция. Они удерживают моего отца и Самира Кумара, которые толпятся у входа, как и большинство соседей, пришедших на переполох.
Моя мама оглядывает комнату. Она осматривает все вокруг – кажется, что-то ищет, – но нас выводят наружу, когда вваливаются полицейские, пожарные и медики.
Прежде чем выйти, она бросает вокруг последний взгляд, затем качает головой, словно не верит в произошедшее. Может быть, она обдумывает произошедшее, оценивает весь ужас. Но мне кажется это что-то другое.
Она начинает говорить. Я надеюсь, что она собирается рассказать мне, что у нее на уме – помимо очевидного. Вместо этого она обнимает меня одной рукой и притягивает к себе поближе.
– Я люблю тебя, – шепчет она. – Всем своим сердцем я так сильно люблю тебя.
Я плачу. Реки слез текут по моему лицу. И я дрожу, и мне кажется, что я никогда не остановлюсь. Врачи «Скорой помощи» осматривают меня, задают всевозможные вопросы, но я настаиваю, что со мной все в порядке.
Мой отец рядом, в ужасе изучает меня на предмет травм. Затем мама и папа обнимают друг друга – полные любви. Какие бы проблемы у них ни были раньше, думаю, с ними покончено.
Со мной все в порядке.
С ней все в порядке.
Это единственное, что сейчас имеет значение.
Глава 54
В один из невыносимо жарких дней, предвещающих насупление лета, Алекс готовила еду, которую собиралась взять с собой на озеро. Это был первый раз, когда женщины, жившие в конце Олтон-роуд, – Алекс, Эмили, Уиллоу, Мэнди и Брук, собрались вместе после похорон. То было трудное время для всех, но Алекс больше других сочувствовала Дилану и Райли, за них болело ее сердце.
Она разрезала сэндвич с тунцом пополам, думая об Эване и Кене. Оба сделали судьбоносный выбор, который привел их к трагическому концу, но дети при этом серьезно пострадали. Вспомнив о Райли, Алекс принялась ожесточенно нарезать морковку, давая выход своему гневу. Она была слишком молода и наивна, чтобы стать партнером Кена по обоюдному согласию. Бедный Дилан, возможно, никогда не оправится от предательства своего отца. Смешанного с горем, которое он испытывал.
Алекс не могла поверить, что Дилан не признался, когда обнаружил компрометирующие улики о своем отце в телефоне Райли. Возможно, он испытывал слишком сильный стыд, не знал, как все это осмыслить. По крайней мере, теперь он проходил терапию и понемногу становился более откровенным с семьей. Несмотря на долгий путь впереди, Алекс была настроена оптимистично и верила, что племянник справится со своей травмой.
К счастью, полиция не раскрыла никаких мотивов, так что социальные сети оставались в неведении относительно Кена и Райли, так же как новостные каналы. Никто из тех, кто был в курсе о деталях произошедшего на Олтон-роуд, тоже не обмолвился об этом ни словом. Не было никаких обвинений в жестоком обращении, никаких преступлений, подлежащих судебному разбирательству, так что Райли и Дилан были свободны жить своей жизнью вне навязчивого внимания средств массовой информации.
Как всегда, Алекс беспокоилась за свою сестру. Заканчивая упаковывать ланч, она задавалась вопросом, что бы произошло, если бы все участники были более откровенны. «Секретов хватит на две жизни», – сказала Уиллоу.
Что, если бы Райли рассказала о Кене? Что, если бы Дилан сообщил своей матери о том, что он увидел в телефоне Райли? Что, если бы Брук сообщила о своем преследователе или призналась кому-нибудь – психотерапевту, другу, что ее брак с Джерри был кошмаром? Что, если бы Уиллоу рассказала Райли о ее биологическом отце много лет назад? Изменило бы это траекторию жизни ее дочери или самого Вуки?
Алекс и сама не была святой, она это знала. Она скрывала свое пьянство, в то время как Летти делала то же самое со своим мелким заговором, попыткой отомстить Райли. Насколько можно было бы уменьшить душевную боль, спасти жизни, если бы люди не скрывали правду, даже если она горька?
