И он прав. Если на играх Хайдеса она была бойцом в простой спортивной форме, то сейчас — самое близкое воплощение божества. Каштановые волосы мягкими волнами спадают на обнажённую грудь, открывая ложбинку между грудями. На ней — тёмно-зелёное платье без бретелек, которое ниже талии становится полупрозрачным. Наверняка под ним бежевое бельё, потому что сложно поверить, что его там нет вовсе.
— Будете играть или нет? — шепчет она.
— Я решил: участвую, — выпаливает Лиам и врывается в комнату, даже не дождавшись нас.
Мы идём следом нехотя. Джек и Ньют ещё более замедленно, чем я и Перси. Последний подмигивает мне, легко толкнув локтем.
И когда мы переступаем порог, я понимаю — это уже не та комната, в которой я бывала. Диваны и кресла отодвинуты к стенам, освобождая широкий центр. По полу разбросаны огромные мягкие подушки, на которых при желании можно устроиться. По периметру комнаты горят свечи в красных и розовых тонах. На полу — лепестки цветов, и иногда какие-то из них парят в воздухе.
Воздух здесь тяжёлый. Несмотря на аромат свечей и цветов, в нём ясно чувствуется запах травки и никотина.
И потом я вижу их.
Первым взгляд притягивает Гермес. Он растянулся прямо на полу, закинув ногу на ногу и подложив руку под голову. Голый по пояс, весь осыпанный блёстками. На нём чёрные расклёшенные брюки — самый «скромный» цвет, что я видела на нём. Волосы не привычно взъерошены, а гладко зачёсаны. В руке бокал, и он выглядит так, будто пребывает в полном дзене. Как только наши взгляды встречаются, уголки его губ изгибаются, а глаза вспыхивают озорством. И желанием. Он нагло осматривает меня сверху донизу, и я вынуждена отвести взгляд.
Афина садится рядом с Аполлоном. Тихим и сдержанным Аполлоном — только вот на нём рубашка полностью расстёгнута, и татуировки выставлены напоказ. Его грудь блестит, словно натёрта маслом, мышцы отчётливо выделяются.
И всё же красота Аполлона не может отвлечь меня от того, кто сидит чуть дальше. Того, кто одним присутствием стирает всё вокруг.
Рядом с Хайдесом устроилась девушка, которую я не знаю. Её ноги лежат у него на коленях. Его руки — с ногтями, выкрашенными в белое, — скользят по её икрам, сжимаются на бёдрах и исчезают под чёрной обтягивающей юбкой.
Я отвожу глаза… и понимаю, что Хайдес смотрит только на меня. Холодно, без выражения. И продолжает держать руки на чужих ногах.
Девушка поворачивается к нам. И я цепенею. Рот сам собой раскрывается, а рядом со мной Лиам издаёт сдавленный звук.
— Лиззи? — ошарашенно восклицает Ньют.
Я не понимаю, как могла не узнать её сразу — по той самой рыжей, с золотым отливом, шевелюре. Но от той доброй, улыбчивой девчонки, что встретила меня в первый день в Йеле, не осталось ничего. Зелёные глаза обведены чёрной подводкой, ресницы утопают в туши, губы накрашены помадой цвета вина.
— Привет, ребята, — говорит она так, словно мы случайно встретились в кафе.
— Что ты тут делаешь? — вырывается у меня. У моего брата рот открыт буквой «о», он явно не в состоянии вымолвить ни слова. — С ними? С… Хайдесом?
А Хайдес не сводит с меня глаз. Берёт бокал с янтарной жидкостью, отпивает и усмехается:
— У меня слабость к рыженьким. (прим* игра слов на языке оригинала, он говорит что слабость к красным)
— Он о яблоках или о девушках говорит? — шепчет Лиам едва слышно.
— Думаю, и о том, и о другом, — отвечаю я.
Время для допросов отсутствует. Лиззи снова переключается на Хайдеса, засовывает руку под его кожаную куртку. К слову, это единственное, что на нём есть вместе с чёрными джинсами. Я невольно слежу за движением её пальцев.
К счастью, меня отвлекает Афродита. Потому что если братья Лайвли сегодня — один красивее другого, то она — безоговорочная главная роль. На их фоне они все — второстепенные персонажи. Светлые волосы уложены идеальными волнами, между которыми спрятаны маленькие бутоны роз. На лице ни грамма косметики: чистая кожа, сияющая красотой, недостижимой для других. На ней — прозрачное платье, как у Афины, только полностью. Каждый сантиметр её тела открыт для взгляда и одновременно скрыт — особенно там, где начинается интимное.
Только потом замечаю, что в руках у неё стопка листов. Она протягивает по одному каждому из нас, потом и Лиззи. Та подписывает, не читая.
Я не повторяю её ошибку. Это разрешение похоже на то, что я подписывала перед боем на ринге с Афиной, когда в итоге оказалась лицом к лицу с Хайдесом и его кулаками. Но предупреждения совсем другие: никакого упоминания о физических травмах или опасности.
«Игра касается сферы сексуальной, любовной и эмоциональной. Она обязывает к максимальной искренности в словах. Она не требует сексуальных действий или поцелуев, но допускает их по желанию. Участник должен быть честным и свободным в своём выборе, без страха осуждения».
Ну что ж. Теперь мне и правда любопытно. Я ставлю закорючку внизу справа и становлюсь первой, кто подписывает. Ньют смотрит на меня так, словно я окончательно сошла с ума. Но потом застаёт меня врасплох:
— Ты уверена?
— Ты же тоже читал, нет? Там ничего экстремального.
