И он прав. Поцелуи и объятия — вещи разные. И пока я перевариваю его слова, из глаз сбегает слеза и скользит по щеке. Аполлон провожает её взглядом, закусывает нижнюю губу и тянет меня к себе. В мгновение ока я прижата к его груди, источающей фирменный аромат — цветочный с нотами ванили. Его руки обвивают меня за талию, притягивая ближе. Одна ладонь скользит к затылку, пальцы погружаются в мои волосы. Я чувствую, как его лицо зарывается в изгиб моей шеи. Его горячее дыхание касается плеча, так близко к уху, что я слышу каждый крошечный звук, который издаёт его рот.
Громкий хлопок двери заставляет нас вздрогнуть. Я отстраняюсь, но Аполлон не убирает ладонь с моей талии, только оборачивается к входу.
Сердце рвётся из груди. Входит Хайдес, с сумкой на плече. Направляется к другому мешку, на противоположной стороне зала. И даже не смотрит в нашу сторону.
Мы следим за ним молча, оба ждем, что он хотя бы поздоровается. Не может же он проигнорировать даже брата только из-за того, что тот рядом со мной.
И правда, в конце концов он оборачивается. Его глаза молниеносно находят мои — и лишь потом скользят по остальному. Я мечтаю, чтобы это не производило на меня никакого эффекта. Но правда в том, что я готова рухнуть на пол только от того, насколько сильно хочу, чтобы он подошёл и поцеловал меня.
Его кадык дёргается, взгляд падает ниже — на руку Аполлона, лежащую на мне. Хайдес выгибает бровь, и на шраме появляется тень улыбки.
— Хайдес… — начинает Аполлон.
Он сразу же обрывается:
— Хейвен. — От того, как он произносит моё имя, дрожь бежит по позвоночнику и застревает в шее, покрывая кожу мурашками. — Игры Афродиты будут сегодня вечером. Я жду тебя в нашей комнате ровно в девять.
Моя голова моментально очищается от всякой сентиментальности. Я делаю шаг вперёд:
— Сегодня? Но ведь вторник. Разве игры не проводятся по пятницам? — пытаюсь уточнить. В поисках поддержки смотрю на Аполлона, но тот лишь пожимает плечами: для него это тоже новость.
Хайдес и не собирался ничего объяснять. Я это знала ещё до того, как он открыл рот.
— Приведи с собой Ньюта, Лиама, Перси и Джека. Мы хотим, чтобы и они участвовали.
***
— Скажи, это Афина потребовала, чтобы я пришел? — встревает Лиам.
— Лиам, хватит, — одёргивает его Джек.
Я смотрю на дверь комнаты, скрестив руки на груди. Всего лишь дверь. Постучать. Кто-то откроет. Мы готовы участвовать в играх Афродиты. Разве это не то, чего я всегда хотела? С самой первой минуты, как услышала про привычки братьев Лайвли. Я мечтала поиграть с ними — или хотя бы наблюдать. Хотела, чтобы хоть кто-то из них пригласил меня, захотел сыграть со мной.
Но потом я видела Гермеса, шатавшегося пьяным на краю крыши. Афину, бросавшуюся на парня вдвое больше её самой. И Хайдеса — в его кошачьей грации, с разбитыми костяшками, привыкшего бить до крови. А теперь я знаю, что игры Афродиты — хуже всего этого. И это знание не прибавляет смелости.
— Нам стоит уйти, — заявляет Ньют, самый нервный из всех. Он не перестаёт мерить шагами коридор. — Мы ещё можем. Развернёмся и вернёмся в общежитие. Нас никто не заставляет.
Да, не заставляют. Но есть разница — быть приглашённой на игры Афины и на игры Афродиты. Про её вечера почти ничего не известно. Знают только одно: Афродита играет умом. Её игры завораживают и будят в тебе то, о чём ты даже не подозревал. Или чего, может, всегда ждал.
И именно это меня пугает. Я не боюсь оказаться в опасной игре. Я боюсь, что мне понравится. Потому что одна часть меня уверена: понравится. А другая — готова к жестокому унижению.
— Давайте прочтём листок, который они всегда дают, — разрывает тишину Джек, прислонившись к стене. — Обычно там в общих чертах написано, в чём суть игры. Потом решим.
Лиам вскидывает руки:
— Ребята, сразу предупреждаю: если там будут упомянуты сиськи и поцелуи — я подписываюсь.
Я закатываю глаза. Не хочу это знать, но всё же спрашиваю:
— С какой стати там должны быть упомянуты сиськи и поцелуи, Лиам?
— Афродита — богиня любви. Страсти. Красоты. Запретного. Плоти и сексуального влечения.
Мы замолкаем. Даже Ньют перестаёт ходить туда-сюда.
— Лиам, — вздыхает Перси, единственный, кому это не кажется в тягость, — давно у тебя не было близости с девушкой?
— Давненько.
— Тебе бы зарегистрироваться в каком-нибудь приложении знакомств, — советует Перси легко, как ни в чём не бывало. Джек с Ньютом смотрят всё более ошарашенно.
Лиам кривится и устраивается поудобнее:
— Вообще-то я уже пробовал. Но ошибся и зарегистрировался на гей-сайте. Было странно. Меня там осыпали комплиментами, но я же гетеро. Впервые в жизни пришлось самому кого-то отшить.
Перси уже держит телефон, разблокированный, протягивает его Лиаму — и тут дверь передо мной распахивается.
Афина обводит нас взглядом одного за другим. Её глаза чуть прищуриваются, когда они падают на Лиама.
— Вы издеваетесь? Мы уже несколько минут слушаем ваши тупые разговоры.
Лиам тут же начинает потеть. Переминается с ноги на ногу, вытирает ладони о брюки.
— Привет, Афина. Ты потрясающая. Как ты?
