Серьёзно. Каждый, кого я встречаю в этом чёртовом колледже, смотрит на меня странно. Кто-то откровенно, не отводя глаз, кто-то — наоборот, тут же утыкается в землю.
Не имею ни малейшего представления, какие проблемы у людей сегодня. Может, у меня паранойя. Может, я вижу то, чего нет.
И всё же, даже когда захожу в аудиторию административного права, сидящие студенты оборачиваются. Не одновременно, нет, но достаточно одному — и начинается цепная реакция. Эффект домино. Жуткий.
Я замираю в дверях, потом беру себя в руки и иду к парте. Даже сидя, чувствую на себе взгляды со спины.
Лекция только начинается, и я заставляю себя выключить ту часть мозга, что генерирует паранойю пачками. Но именно в этот момент слышу шёпот:
— Это она, да. Хейвен.
И вслед смешок:
— Интересно, она уже в курсе?
Я должна сидеть спокойно. Сосредоточиться. Но, конечно, оборачиваюсь на двух брюнеток, от которых идут голоса.
— И что же я должна знать? Что вас сегодня так смешит?
Они явно не ожидали, что я повернусь. Наверное, думали, что говорили достаточно тихо. Обе каменеют. Одна лепечет что-то невнятное:
— Газета… сегодняшняя…
— Что, прости?
Вмешивается парень с передней парты. Смотрит на меня с ехидцей:
— Ну так что, когда начнёшь раздеваться?
Ручка выскальзывает из моих пальцев. В
О, Боже. Нет.
Не может быть. В театре мы были одни. И не верю, что Хайдес пошёл и разболтал налево и направо, что я осталась полуголая перед ним. Это не имело бы смысла.
Слева кто-то подсовывает мне газету — серые листы на переработанной бумаге с чёрной печатью. На первой странице — название: UnGodly News.
Прекрасно. Даже не знала, что у этого места есть собственная школьная газетёнка.
Скользю взглядом к заголовку жирными буквами:
«СВЯТАЯ ВОСКРЕСЕНЬЯ ИЛИ ГРЕШНИЦА?»
Подзаголовок мелькает моим именем, но на нём я не задерживаюсь: всё внимание забирает фото. Мы с Хайдесом на сцене театра. И всё было бы не так плохо, если бы я не была наполовину раздетая. Правда, кадр сделан со спины — видно только мою голую спину.
Листаю на третью страницу: «расследование». Ещё фото. На них — моё лицо, абсолютно узнаваемое, хоть и в одежде.
Я раскрываю рот. И — будь то от шока или от паники — начинаю смеяться.
Бегло ищу автора статьи. Ну конечно. Как будто могли быть сомнения. Афина Лайвли.
— Афина — главред газеты, — шепчет парень, что подсунул мне номер.
Я даже не смотрю на него. Молча пробормотав «спасибо», собираю вещи и, закинув рюкзак на плечо, ухожу из аудитории. Газету уношу с собой.
Я знала, что каждый из Лайвли возглавляет какой-то университетский клуб. Но никто не потрудился уточнить, что у Афины — газета Йеля.
Я не знаю, куда иду. Не знаю, где хочу оказаться. В душе у меня только одно желание: найти Афину и отхлестать так, чтобы она забыла собственное имя. Но это не лучший вариант. И я в редком порыве смирения признаю это.
Где найти Хайдеса. Или Аполлона. Любого из Лайвли, только не Афину.
Сначала иду к лестнице западного крыла — пусто. Их комнаты слишком далеко. Я даже не знаю, что они учат, кроме Хайдеса. На грани нервного срыва, брожу по Йелю, как потерянная душа, и на каждом шагу ловлю на себе косые взгляды.
Врываюсь в столовую: основной свет выключен, кто-то возится за стойкой, и кроме меня здесь всего один человек. Щурюсь, пока не понимаю: в углу за отдельным столиком сидит Гермес.
Подхожу быстрым шагом. Он даже не поднимает головы, пока я не встаю прямо перед ним. Я кашляю.
Два лазурных глаза пронзают меня насквозь. Улыбка растягивает его ангельское лицо:
— О, Хейвен. Ты пришла снять лифчик и передо мной тоже?
Я закатываю глаза.
— Где Хайдес?
— А не хочешь узнать, где Афина? — парирует он.
Хочу. Но импульсивность всегда берёт верх — и это не лучшее качество в такой ситуации.
— Где Хайдес? — повторяю сквозь зубы.
Гермес кривится от моей неразговорчивости, вытаскивает из кармана жёлтой сатиновой рубашки тюбик блеска для губ и проводит по губам. Только потом отвечает:
— Может, в саду. Хороший сегодня денёк. Представляешь его, лежащего на травке под солнышком?
— Нет. — Хайдес больше похож на того, кто бы пристрелил солнце за то, что оно слишком ярко.
