Итан впервые видит его без платка, и его поражает мысль, что тот совершенно не похож на человека, способного сотворить с Итаном все то, что наобещал.
Лицо чисто выбрито и припорошено лишь легчайшим намеком на проклюнувшуюся щетину.
Черные волосы средней длины набриолинены и зачесаны назад.
– Кто из твоих родителей был белым? – спрашивает Итан.
– Моя мать была британкой. – Аашиф ступает в комнату. У стола останавливается и смотрит на лист бумаги. Указывает на него. – Надеюсь, с другой стороны он не так чист. – Переворачивает лист, мгновение разглядывает его и качает головой, глядя Итану глаза в глаза. – Ты должен был написать что-либо такое, что осчастливило бы меня. Или ты не понял моих указаний?
– Твой английский безупречен. Я понял.
– Тогда, быть может, ты не поверил тому, что я сказал.
– Нет, я тебе верю.
– И что тогда? Почему ты ничего не написал?
– Но я написал.
– Невидимыми чернилами?
Теперь улыбается Итан. Ему приходится собрать все свои силы, чтобы подавить дрожь, грозящую перекинуться ему на руки.
Поднимает левую.
– Я написал это, – говорит он, показывая татуировку, наколотую на ладони кончиком шариковой ручки – темно-синюю и неряшливую, ладонь местами еще кровоточит. Но в столь сжатые сроки и в стесненных обстоятельствах вряд ли можно было справиться лучше. – Я знаю, что скоро буду кричать. От жуткой боли. Всякий раз, когда ты будешь гадать, о чем я думаю, даже если я не смогу говорить, ты можешь просто поглядеть на мою ладонь и принять эти два слова близко к сердцу. Это американская поговорка. Полагаю, ты вполне понимаешь ее смысл?
– Ты даже не представляешь, – шепчет Аашиф, и впервые Итан замечает в его глазах необузданные эмоции. Сквозь страх заставляет себя отметить собственное удовлетворение от того, что сломил хладнокровие этого монстра, понимая, что это может быть единственным мгновением победы в этом брутальном взаимодействии.
– Вообще-то представляю, – отвечает Итан. – Ты будешь пытать меня, ломать и в конце концов прикончишь. Я в точности представляю, что предстоит. У меня есть только одна просьба.
Это вызывает тонкую усмешку.
– Какая?
– Хватит мне рассказывать, какой ты крутой мужик, слышь, говна кусок. Валяй, покажи-ка мне это.
* * *И Аашиф показывает. Весь день.
* * *Сколько-то часов спустя Итан вдруг приходит в сознание.
Аашиф ставит пузырек с нюхательной солью на стол рядом с ножами.
– Добро пожаловать обратно. Ты себя видел? – спрашивает он у Итана.
