Итан утратил всякое представление о том, сколько находится здесь, в комнате с бурыми стенами без окон, смердящей смертью и тухлой кровью.
– Посмотри на свою ногу. – Лицо Аашифа покрыто бисеринками пота. – Я сказал, посмотри на свою ногу.
Когда Итан отказывается, Аашиф сует свои окровавленные пальцы в глиняный сосуд, зачерпывая горсть соли.
И швыряет ее на ногу Итана.
Вопли сквозь кляп-мячик.
Страдания.
Беспамятство.
* * *– Ты понимаешь, насколько безраздельно я теперь тобой владею, Итан? Как я всегда буду тобой владеть? Ты меня слышишь?
Сущая правда.
* * *Итан перенес себя в другой мир, стараясь удержать вереницу мыслей, ведущих его к жене, рожающей их первенца, а он с ней в больнице, но боль упорно влечет его обратно к настоящему.
* * *– Я могу положить этому конец, – мурлычет Аашиф ему на ухо. – Но могу и поддерживать твою жизнь много дней напролет. Как мне вздумается. Я знаю, что это больно. Я знаю, что ты испытываешь такие страдания, каких и вообразить не мог. Но учти, что я пока поработал только над одной ногой. И в этом я очень хорош. Я не позволю тебе истечь кровью до смерти. Ты умрешь только тогда, когда мне этого захочется.
* * *Между ними существует несомненная близость.
Аашиф режет.
Итан кричит.
Поначалу Итан не смотрел, но теперь не может отвести глаз.
Аашиф заставляет его пить воду и запихивает ему в рот чуть теплые бобы, все это время беседуя с ним самым непринужденным тоном, словно он всего лишь парикмахер, к которому Итан наведался подровнять волосы.
* * *Позже Аашиф сидит в углу, попивая воду и следя за Итаном, разглядывая труды своих рук со смесью веселья и гордости.
Утирает лоб и поднимается на ноги, с подола его дишдаши каплет кровь Итана.
– Завтра утром я первым делом кастрирую тебя, прижгу рану паяльной лампой, а затем займусь твоим туловищем. Подумай, чего ты хочешь на завтрак.
Выходя из комнаты, он гасит свет.
* * *Всю ночь Итан висит во тьме.
Ожидая.
Порой он слышит шаги, останавливающиеся перед дверью, но она ни разу не открылась.
Боль титаническая, но он ухитряется думать ясно о жене и ребенке, которого никогда не увидит.
Он шепотом разговаривает с Терезой из этого каземата, гадая, слышит ли она его.
Он стонет и плачет.
Пытается освоиться с мыслью, что встретит такой конец.
Даже годы спустя именно в этот момент – когда он висит в одиночестве во тьме, не зная ничего, кроме боли, своих мыслей и ожидания завтрашнего дня, – он будет возвращаться снова и снова.
Вечно ожидая возвращения Аашифа.
Вечно гадая, как будет выглядеть его сын или дочь.
Как их будут звать.
