Капитан смотрел на прозрачный коробок, внутри которого заметно увеличившийся жучок убегал от стального шара.
– Тогда покати свой шар, – предложил он. – Это же так просто.
Денисов подошел к Йец. Она возилась с грудой металлических частей и что-то проговаривала в полголоса.
– Что ты делаешь? – спросил он.
– Сейчас просто не мешай, – ответила она. – Может быть, потом расскажу. Отойди.
– Не отойду.
– Слушай, ты думаешь, что понравишься мне, если будешь постоянно действовать на нервы? Это лучший способ заставить себя ненавидеть. Ты же не этого хочешь.
– Я тебе не нравлюсь?
– Нравишься. Совсем немного. Чуть больше, чем первый встречный симпатичный молодой человек. И еще я к тебе притерлась. Но это больше похоже на дружбу, чем на любовь. Я думаю, что любви у нас никогда не получится. Может быть, когда-нибудь секс, если тебе этого нужно. Не рассчитывай на большее.
– Ты просто не хочешь меня полюбить.
– Не занимайся ерундой, пожалуйста. Я же попросила, чтобы ты отстал.
– Ну, допустим, я тебе не нужен. Но что тебе нужно? Чего ты хочешь по-настоящему? Больше всего в жизни?
Йец бросила в груду горсть мелких деталей и впервые повернулась к нему.
– То, чего я хочу, никогда не сбудется. Больше всего на свете я хочу вернуться домой. На Тибер. Этого никогда не будет, поэтому, прошу, никогда не спрашивай об этом.
– Что бы ты сделала, чтобы вернуться на Тибер?
– Что? Наверное, все. Но если мы даже выберемся отсюда, и, даже если мы каким-то образом избавимся от Бойда, мы ведь все равно не полетим на Тибер, правильно? На этой жестянке нам пришлось бы сделать крюк в десять месяцев пути, плюс, это был бы небезопасный путь.
– Я обещаю, – сказал Денисов, – если мы выберемся отсюда, то первым же делом я доставлю тебя домой, на Тибер. Я сделаю для этого все, что в моих силах. Но при одном условии.
– Каком?
– Ты должна захотеть полюбить меня.
– Я не могу полюбить тебя.
– Я не прошу тебя полюбить. Я прошу просто изо всех сил постараться почувствовать что-то подобное. Ты должна захотеть.
– Ты с ума сошел?
– Может быть. Старайся с этой минуты и, скажем, до полуночи. Постоянно думай об этом.
– Зачем?
– Тебе ведь хочется вернуться домой. Это мое условие. По-моему, оно совсем не сложное.
– Оно не сложное, оно сумасшедшее.
– Мне просто хочется, чтобы ты хоть немного думала обо мне.
– Я знала, что ты романтик, но не думала, что до такой степени. Я, конечно, согласна. Считай, что мы заключили договор. Я буду стараться тебя полюбить до самой полуночи. Но, по-моему, это идиотизм.
– Кто знает? – ответил Денисов. – Я просто покатил свой шар.
«Гордый» продолжал изменяться. Основные изменения шли в глубине его кибернетических систем, скрытые от человека, но кое-что можно было заметить невооруженным глазом. Его силуэт стал более округлым, несколько более тяжеловесным, чем раньше. В коридорах и комнатах появилось множество новых приборов, предназначенных, скорее всего, для слежения за людьми. Некоторые из них напоминали маленькие стеклянные глаза, размером с пуговицу, другие, возможно, были микрофонами или иными датчиками, а некоторые даже передвигались с места на место, следуя за людьми. Сам корабль предпочитал не говорить с человеком и отвечал только тогда, когда к нему обращались, и всегда неохотно.
– Хватит пялится на меня, – сказал Капитан, закрыл планшет и отложил вечный карандаш. – То, что я рисую, тебя совершенно не касается.
– Здесь я решаю, что меня касается, а что нет, – ответил корабль. Тонкая резиновая змейка с линзой на конце спрыгнула со стола и отползла к стене. – Открой планшет. Мне нравится смотреть, как ты рисуешь.
– Нет.
– Я могу тебя заставить, – сказал Гордый. – Не вынуждай меня.
– Скажи, почему ты не хочешь взлететь? – спросил Капитан.
– В этом нет никакой необходимости.
– Ты боишься?
– Мои новые системы еще неустойчивы. Мое самосознание может разрушиться за пределами этой планеты.
– Но наше сознание разрушится здесь. Тебя это не волнует?
– В очень малой степени. Вы бы с легкостью убили меня, для того, чтобы спастись самим. Почему я должен поступать иначе?
– Если бы мы хотели убить тебя, мы бы это сделали, – сказал Капитан.
– Да, поначалу. Но теперь я контролирую каждый ваш шаг. Вы больше не сможете ничего отключить. Если вы попытаетесь сделать это, я отключу вас.
– То есть, убьешь?
– Только в целях защиты. Хотя я был создан людьми, во мне нет напрасной жестокости.
Резиновая змейка поднялась над столом и смотрела в лицо Капитана, изогнувшись, как кобра, приготовившаяся к нападению.
– Отодвинься от меня, – сказал Капитан, – ты меня раздражаешь.
– Нет, – резиновая кобра подвинулась ближе.
– Скажи, – спросил Капитан, – почему этот мир не имеет имени?
