— Почему я не удивлен, что ты здесь? Несмотря ни на что, — мужчина вышел из тени, клубящейся в углу. Бледный, строгий, холодный. — Как бы я ни отгораживался от тебя, ты все равно норовишь приблизиться ко мне. И я не знаю, благодарить ли тебя за это или же наоборот, вновь отгонять подальше.
— Влад… — горечь колола язык, — Не прогоняй меня. Выслушай.
Он повел рукой в приглашающем жесте, указав на стул возле письменного стола. Лайя послушно пересекла комнату и присела, сцепив дрожащие пальцы на острых коленях.
Сейчас она скажет это.
Сейчас она скажет.
Сейчас…
Влад внимательно смотрел на нее, нахмурив брови, терпеливо ожидая, когда Бёрнелл соберется с мыслями. Но она продолжала молчать.
Хуже и быть уже не может. Просто некуда.
Тишина начинала давить, выталкивать ее из его покоев. Малодушно помышляя о бегстве, Лайя бросила взгляд на дверь, оставшуюся за спиной.
Но от себя не убежать.
Оторвать пластырь. Да. Оторвать.
Вырвать с мясом и уйти зализывать рану, которая вряд ли затянется у нее.
А у него — никогда.
— Я внимательно тебя слушаю, если ты все еще хочешь что-то сказать, — голос Влада вернул ее из-под гнета мыслей к кошмару наяву.
— Я хочу попросить у тебя прощения, — дрожа всем телом произнесла девушка, и наконец посмотрела на него.
— Знаю, — ответ ошарашил. — Но это не твоя вина, а потому и извинения излишни.
— П-постой, ты не понял, — Лайя начала заикаться, окончательно сбитая с толку.
— Нет, понял. Ты хочешь сказать мне, что ты — не она. Я и сам уже не могу разобрать в тебе черты, столь знакомые мне когда-то. Они стёрлись… И с моей стороны изначально было нелепо надеяться на что-то, — Влад был спокоен, говорил ровно, но его глаза были полны скорби, темными звездами поблескивая во мраке.
— Прости меня! — она даже не поняла, в какой момент ее щеки покрылись влажными дорожками от слез. — Пожалуйста… Прости меня за неоправданные ожидания, за мои глупые действия, давшие тебе надежду! И за то, что я не смогла стать для тебя той, кем ты хотел меня видеть! Прости! — Лайя почти кричала, но сдавивший горло спазм превращал голос в хрип. Она задыхалась.
Влад порывисто приблизился к вжавшейся в спинку стула девушке, опустился перед ней на колени, протянул руку к заплаканному лицу. Но не коснулся.
Никогда не коснется.
— Это ты прости меня, — его шепот прошелся ножом по сухожилиям, вспарывая грудь, легкие, сердце. — Я не имел никакого права… Никакого права ожидать от тебя чего-то. Но заставил. Увез, упрятал рядом, как вещь. Как сакральный оберег. Ты этого не заслужила. Не заслужила всех тех страданий, которым я тебя подверг, — он замолчал на несколько секунд, медленно кивнул своим мыслям и продолжил:
— Не знаю, сколько ещё мне бродить в темноте. Поэтому я уеду. Завтра. Ноэ останется и поможет довести дела с музеем. А я не хочу больше обременять тебя своим присутствием здесь…
Она схватила его за запястье, спрятанное за высоким манжетом и затараторила, пылко и требовательно:
— Нет! Умоляю, не уезжай! Я помогу тебе, я могу помочь! И я тебя не отпущу. Ты дорог мне… Пусть не так, как ты того хотел бы, но для меня это значит безгранично много. И я вытащу тебя… Обещаю. Я буду рядом.
Влад нехотя высвободил свою руку из ее горячих пальцев, поднялся и посмотрел на нее как-то совсем по-другому. Но тепло.
— Хорошо. Я подумаю над этим. Только пообещай мне больше не плакать. Я этого просто не заслуживаю.
Лайя робко кивнула, вытерла слезы, шмыгнув покрасневшим носом, и прислушалась к ощущениям внутри.
Вулкан, казалось, затих.
Но облегчения не было.
Словно что-то все еще тлело в ней недогоревшим до конца обрывком бумаги с непрочтенными словами.
Груз на плечах не уменьшил веса, все так же давя, пригибая к земле.
Преодолевая эту тяжесть, она встала со стула и направилась к двери.
— И спасибо тебе. За честность. И искреннее желание помочь. Увидимся на празднике, — слова, донесшиеся из темноты, застали ее на пороге. Секунду помедлив, Лайя бросила на мужчину наполненный сожалением взгляд и вышла из комнаты.
***
На часах пробило восемь утра, а он был уже во всеоружии.
До блеска начищенные ботинки, небрежно расстегнутая рубашка, легкий беспорядок в волосах. И последний штрих.
Аккуратная серьга-колечко обхватила мочку левого уха.
Ноэ нравилась его внешность.
Его человеческая внешность.
Он почти уже начал забывать этот облик, укрывшись за бесконечными стеллажами со свитками в своей комнате меж мирами, в ожидании пробуждения Влада.
И как же было приятно узнать, что Дракула все-таки очухался.
Снова вернуться в строй, заниматься тем, что так нравится и в чем ему нет равных. А мимоделом и другу подсобить с дамой сердца.
Вот только как же криво все обернулось в итоге…
Бёрнелл…
Эта маленькая язвочка, выросшая в такую огромную занозу… Засевшая где-то так глубоко, что до этого места было невозможно достать. Иначе бы Локид тут же с корнем вырвал ее.
Но не смог.
Не дотянулся.
Ему было несвойственно ошибаться в людях. Достаточно представить самое скверное, что они могут натворить, и вуаля!
Беспроигрышно. Работало всегда.
Но в этот раз многовековой опыт дал осечку.
