Сучок не врал: челнок обнаружился на месте, идти по тропе через лес было вполне возможно и при свете факелов, да и сама дорога оказалась не в пример короче, так что с рассветом плотники выбрались на дорогу из Нинеиной веси в Ратное перестрелах[82] в трёх от моста через Пивень. Не сговариваясь, решили передохнуть — шутка ли, почти десять вёрст по темноте через лес отмахали. Вот и присели кто на свою котомку, кто на поваленное дерево. Кто-то пустил по кругу флягу, кто-то сломал надвое сухарь и протянул половину товарищу, а старшина то и дело сплёвывал гной — по дороге нарыв на десне прорвался и боль стала вполне терпимой.
— А ты и впрямь ходок, Кондрат, — подначил Сучка Нил. — Правду Матица сказывал! Эвон, какую тропу протоптал!
— Это он к Алёне торопился, вот, значит, и озадачился, чтобы время не терять! — поддержал товарища Матица, смачно хрустя сухарём.
— Во-во! — хмыкнул Гвоздь. — Алёна, она баба такая! К ней и зверем-пардусом побежишь! Ох, пропал ты, Сучок — женит она тебя на себе, вот тут ты царя Давида и всю кротость его и вспомянешь!
— Да не один раз! — хохотнул Скобель.
— Будя ржать! — вызверился Сучок. — Мальцов бы постыдились!
Плотники покатились со смеху, а Пахом Тесло поднялся, подошёл к Сучку, пощупал тому лоб и во всеуслышание заявил:
— Фух, всё добро! Это у него жар от зуба прикинулся, а я уж думал — с чего это старшина наш столь благонравным заделался?
Тут мастера и вовсе закисли со смеху. Сучок изловчился и, не вставая с пня, пнул Пахома под колено. От неожиданности тот рухнул задом прямо в лужу.
— О! Бог шельму метит! — Сучок наставительно воздел палец к небу. — Сказано в Писании: "Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены!"
— Ни хрена себе! — удивился Пахом, выбираясь из лужи.
— Вот те и хрена! — отозвался старшина под общий хохот. — Внимай далее!
— Чего?
— В заднице черно! — пресёк дискуссию Сучок. — Сказано: "Противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение. Ибо начальствующие …", тьфу, едрит твою! Короче, не тявкай на артельного старшину, а то всю жизнь с мокрой задницей и проходишь — оно так по Писанию!
— Ой, Кондрат, чего я вспомнил! — заржал Матица. — Совсем я ещё мальцом был, и повёл дядька твой, Царство ему Небесное, всю артель вместе с семьями до церкви. Служба, значит, всё чин-чинарём, а аккурат после причастия залетает в церковь какой-то хрен с горы — не то иноземец, не то поганый, и к отцу Ферапонту — ты его помнить должен.
— Ну, помню! Здоров был, и голосина, что труба иерихонская! — кивнул Сучок.
— Так вот, подлетает тот задрыга к отцу Ферапонту и по щеке его хлесь! — Матица выдержал драматическую паузу. — Все, ясен хрен, опешили — попа да в Храме Божьем и по морде! А этот шпынь и говорит: "Что, поп, ударили тебя по правой щеке, так подставь левую!"
— А поп чего? Неужто спустил обиду? — прокаркал Гаркун.
— Ты, птичка божия, слушай, не перебивай! — Матица вошёл в раж. — Не таковский отец Ферапонт был! Он, значит, щёку-то подставил, да как засранцу справа залудил — того аж на паперть вынесло! А потом и говорит, тоже из Писания: "Какою мерою меряете, такою и вам отмерено будет!" Тут, значит, бабка Гликерья опомнилась и к дьяку: "Отче, чего тут деется?", а тот: "Евангелие толкуют, чесна жена!"
Плотники, повизгивая от избытка чувств, повалились на землю. Неизвестно, сколько бы ещё продолжалось веселье, но тут…
— Дядьки, стойте! — мальчишка указал рукой в сторону Ратного. — Чего там такое?!
Все прислушались. Со стороны скрытого лесом села слышался какой-то шум, крики и даже как будто лязг оружия.
— Чего там? — встрепенулся Сучок. — Пойду посмотрю.
— Сиди, — отозвался Гаркун, — нехорошим там пахнет, а вы по лесу прёте, что бычара на случку — только треск стоит! Сам схожу!
— Ладно, — не стал спорить старшина, — иди. А остальные давайте-ка от греха с дороги!
Гаркун вернулся быстро.
— Ноги надо уносить — обложили Ратное! — выдохнул он, неслышно возникнув из кустов.
— Как обложили, кто? Ляхи?
— А пёс их разберёт! С дрекольем всяким, с телегами, с бабами, но много! Не осилим! В ворота вроде долбить начали, да в них со стен стали стрелы кидать, они и откатились! О, слышите ор — опять, небось, полезли!
Будто подтверждая слова Гаркуна, в Ратном заполошно ударили в набат.
— Гаркун, погодь! — Сучок тронул лесовика за плечо. — Откуда ворота выносят и на тын лезут?
— Да с реки! Много их! Не прорваться!
— А со стороны леса?
— Да за селом особо не видать!
— Так есть холопы с той стороны или нет?
— Какие холопы? — этот вопрос плотники задали уже хором.
— А кто ещё с дрекольем и бабами может быть? Колено израилево?! — Сучок выматерился. — Есть кто с той стороны?!
— Вроде нету, — развёл руками Гаркун, — не видать за селом.
