Простыня в это время что-то нечленораздельно заорал и бросился по направлению к находникам.
— Стой, погань! — заорал во всё горло Сучок, срываясь с места и увлекая за собой плотников. — Стой! Держи его!
Высокий воин обернулся на шум, одним взглядом окинул сцену погони, рванул с плеча лук — Простыня споткнулся на ходу, обернулся, по-детски всхлипнул и упал — в груди у него по самое перо засела стрела.
— Вы от речных ворот?! — крикнул воин. — От Горюна?
Сучок ничего не ответил, а только прибавил ходу. Воин, видимо, решил, что десяток мужей несёт какую-то важную весть, и торопливо зашагал навстречу.
— Чего там стряслось? — переспросил он и, вдруг догадавшись, ощерился, выхватил меч и перебросил щит со спины.
Но было уже поздно — Сучок налетел на него, обухом топора отбил меч, концом топорища отклонил щит, крутанулся и на противоходе вогнал узкий плотницкий топор между шеей и ключицей противника.
— К воротам! — заорал старшина. — Скопом! Оружных и лучников выбивай!
Плотным кулаком Сучков десяток вклинился в опешивших находников. Нескольких противников зарубили сразу, пока они ещё не опомнились, но вои с настоящими мечами быстро навели порядок. Вот тут-то плотникам пришлось солоно. Первым упал Пахом Тесло — нагнулся добить ворога, а спину открыл, ему туда рогатину и вогнали. На Скобеля уполовиненные им бревноносцы это бревно и скинули, а потом скопом добили. Швырка сбили с ног, но тот, визжа от ужаса, умудрился укусить одного из супротивников за ногу, а второму воткнуть нож в пах и на четвереньках пробился к своим. Неведомо как, но плотники, разменяв двоих своих на дюжину находников, пробились к воротам. Ни один из Сучкова воинства невредимым не остался.
Больше ничего Сучок подумать не успел — об окантовку отобранного у ворога щита сломалась прилетевшая с заборол Ратного стрела.
— Глаза разуй, корова недоенная! — заорал во всё горло старшина. — Чтоб тебя леший попользовал в зад и перед, лежмя, плашмя и всякоразно! Ты в кого стрелы мечешь, лярва слепая?!
— Сучок, ты? — раздался с заборол женский голос. — А я…
— Головка от… — закончить фразу Нилу не дали.
Уцелевшие вои построили остальных и погнали их вперёд.
— Бабы, прикрывайте! — крикнул Сучок и повел своих навстречу. Он нутром понял, что в таком бою можно только ответить ударом на удар. Иначе сомнут.
Нескольких нападавших уложили стрелы ратнинских баб, а потом плотники сошлись грудь в грудь со штурмующими. В первом ряду шли пятеро неведомых ратников. С ними-то и столкнулись плотники. Пришлые вои явно щи лаптем хлебать были не обучены — за каждым из них, как привязанные, следовали по два-три холопа поздоровее, и, пока ратник связывал кого-нибудь из сучковцев боем, его подручные норовили достать противника.
Кое-кого и достали: первым зашатался Струг, его подхватил Отвес, срубил одного из нападавших, но и сам рухнул с рассечённой головой. Убийцу Отвеса достал Швырок и опять из "партера". Он же, тыкая кинжалом направо и налево, сумел оттащить стонущего Струга к самому тыну. Окровавленные Гвоздь и Гаркун рубились, прикрывая друг друга. Несколько раз их от неминучей смерти спасали метко пущенные с тына стрелы. Те же стрелы не давали остальным взбунтовавшимся холопам отрезать плотников от ворот. Сучку даже показалось, что летят они теперь куда гуще, чем в начале схватки, и оттого ворог заколебался.
— Шкрябка, Матица, за мной! — приказал Сучок. — Прикрывайте!
Троица плотников рванулась вперёд. Сучок метил в похожего на крысу воя, который явно командовал взбунтовавшимися холопами.
Им удалось. Почти. Противник ждал чего угодно, но не атаки. Вот только крысовидного срубить не удалось. Матица свалил чернобородого бугая, прикрывавшего крысолюда, отпрыгнул от другого, чуток зацепил третьего.
— Тороп, сзади! — заорал кто-то из врагов.
