— Как хотите, мужи, а я в Ратное! Возле Настёниной избы брод есть — глядишь, и проскочу! — Сучок поклонился плотникам. — Ежели что — не поминайте лихом и простите за все!
— Я с тобой, дядька Кондрат! — Швырок выступил вперёд.
— Совсем охерел, молокосос! — вызверился Сучок. — На кой ты мне сдался? А о Глашке своей ты подумал, выпороток?!
— Я себе сдался, дядька! — Швырок полоснул старшину по-мужски твёрдым взглядом. — В Ратном Глашка!
— М-мать! — только и сказал Сучок.
— Погодь, Кондрат! — Матица выпростал из-за пояса топор. — Мы тебя одного не бросим. Вместе пришли, вместе и дальше пойдём.
— Ты чего?! Это ж смерть верная, а у тебя детишки! — Плотницкий старшина просто опешил.
— Верно Матица говорит. Ни тебя, ни их, — Гвоздь мотнул головой в сторону Ратного, — не бросим. К нам тут с добром, а за добро платить надо!
— Эх, хотелось детишек иначе выкупить, да, видать, не судьба! — дёрнул щекой Скобель. — Нас тут пригрели, надежду дали, дом, на службу поверстали, а детишек Лис не бросит!
— Угу, он сам сказывал: "Кто голову сложит, семье того воля и корм, пока дети в возраст не войдут", — согласно кивнул Пахом Тесло. — А Лис не врёт… Ну чаво, пошли родню из кабалы выкупать? Не деньгами — кровью выпало, бывает.
Остальные плотники согласно загомонили.
— Твёрдо решили? — Сучок тяжёлым взглядом обвёл мастеров.
— Твёрдо! — Нил ответил за всех. — Ты не зыркай, командуй давай, господин десятник!
— Гаркун, бери сопляков, Простыню и что есть мочи дуйте в крепость — может, успеете подмогу привести! — Старшина махнул рукой в сторону тропы. — Остальные давайте за мной!
— Погодь, старшина, — каркнул Гаркун, — чего меня отсылаешь? Не пойду!
— Гаркуш, мы ж скорее всего живыми не выйдем, — с грубоватой нежностью произнёс Сучок. — Сам слышал, почему на это пойдём, а тебе-то зачем? Не твоя война!
— Моя не моя, то не тебе решать! — отрезал лесовик. — У меня здеся тоже должок имеется, а какой, если выживем, расскажу.
— И я не уйду, дядька, — твёрдо сказал Швырок.
— Мы тоже! — хором заголосили Утинок с Клинышком.
Швырок, ни слова не говоря, отвесил им по затрещине, развернул и пинками направил в сторону Михайлова Городка. За ними, горестно ухая, потянулся Простыня.
— Бегом! — напутствовал ребятишек Нил. — Быстро за подмогой!
— Ладно, народ, — обратился Сучок к своему войску, — поссать надо, а то там некогда будет, и двинулись. Я первый, остальные за мной. Как брод перейдём, так Шкрябка справа от меня, Гвоздь слева, Пахом, Скобель, Тесло и Матица следующие, Гаркун, Швырок, Струг и Отвес сзаду. Идём тесно, клином, топоры наготове. Если там нет никого — лезем через тын. Если есть, прорываемся к воротам. Все поняли?!
— Так точно, старшой! — хором отозвались плотники.
— Ну, тогда опростайтесь и с богом!
Ледяная вода залилась Сучку в сапоги и мерзко обжала икры.
Плотники плотной кучкой выбрались на противоположный берег Пивени.
— Бегом давай! Шевелись! — старшина погнал своих мимо леса к селу.
Хлюпая водой в сапогах, плотники побежали. Вдруг со стороны брода раздался громкий плеск и какое-то непонятное уханье. Сучок на бегу обернулся и в сердцах выматерился — через брод, гоня волну, что твоя рыба-кит, пёр убогий Простыня.
— Сучок! Ходить! — вопил на ходу дурень. — Ам!
— Твою мать! — хором выдохнули плотники.
— Они туда, ты сюда! — Простыня, демонстрируя чудеса резвости, уже настигал Сучково войско. — Догоняй!
— Стой, сука! — во всю мочь заорал Сучок.
— Тама! Тама! — Кто знает, что пригрезилось убогому, но он ещё наддал и выскочил на поле между лесом и селом. Сзади, отчаянно матерясь, неслись плотники.
Плотницкий старшина со товарищи обогнул опушку леса и встал, как вкопанный: перед погостными воротами, всего-то саженях в ста от Сучка, деловито сновала толпа разнообразно вооружённых мужей. Там было всё: ослопы, топоры, вилы, луки, мелькнули даже несколько щитов и мечей. Нападавшие явно собирались под прикрытием стрелков высадить ворота — несколько человек уже тащили здоровенное бревно.
