Подобное "понимание" исходит из уровня развития, на котором понимание свободы ограничено лишь "свободой от" – мол, что хочу, то и ворочу. При этом вопрос "зачем?" даже не поднимается – хочется, и всё. Но существует понимание свободы более высокого уровня – "свободы для". Это – чёткое понимание, чего хочешь. И готовность пожертвовать менее значимыми "свободами от" для продвижения в жизнь того, что считаешь делом своей жизни.
"Свободным называешь ты себя? Твою господствующую мысль хочу я слышать, а не то, что ты сбросил ярмо с себя.
Из тех ли ты, что имеют право сбросить ярмо с себя? Таких не мало, которые потеряли свою последнюю ценность, когда освободились от рабства.
Свободный от чего? Какое дело до этого Заратустре! Но твой ясный взор должен поведать мне: свободный для чего?"
Ф. Ницше, "Так говорил Заратустра (о пути созидающего)"
Конечно, в конкретном случае наличие высших ценностей может являться и догматическим принятием таковых в уже готовом виде; но "может" не означает "всенепременно является", хотя именно так пытаются трактовать тезис со стороны "свободы от".
Ценностный релятивизм как термин можно трактовать разными способами. Прежде всего, это признание несуществования т. н. "общечеловеческих ценностей", что, конечно, верно; но в том то и дело, что рядышком стоит гуманизм – который продвигается именно в роли такой ценности. Во-вторых, это уже упоминавшаяся "свобода от": "нет у меня никаких ценностей, что в голову взбредёт, то и делаю, просто так, а не зачем-либо". Замечу, что подавляющее большинство воспринимает отсутствие обязательных для всех ценностей именно в виде "если бога нет, то всё можно".
Некоторые переросли общественную мораль и выработали собственную этику; другие же не доросли даже до морали.
Вопрос же с гуманизмом – очень интересен, я его раскрыл в статье о смертной казни, которая публикуется в этом же номере ("Спецназ России", 2009, N11).
Если человеку не за что умирать – то ему незачем и жить, как сформулировал Хайнлайн.
"Левые" – это те, кто считает, что жизнь человека – любого! – является высшей ценностью. Гуманизм + релятивизм. Конечно, практика может расходиться с теорией (ни один политический режим не откажется от уничтожения своих врагов – но и это можно объяснить с гуманистических позиций теорией "меньшего зла"), но разговор ведётся именно о декларируемых постулатах.
"Правые" же считают, что человек должен иметь осознанные цели в жизни, которым и следовать; при этом цели должны отвечать интересам как его лично, так и общества – в плане развития. Ценность жизни индивида находится в прямой зависимости от личных качеств и "стороны баррикад".
Здесь буду не столь многословен, поскольку вопрос гораздо проще.
Традиционализм вовсе не обязательно означает закостенелость обычаев. Традиционализм – это понимание глубинной сути своего народа, той уникальной комбинации проявлений архетипов, которая укоренена в коллективном бессознательном. Понимание того, что можно менять форму, но не суть; что "разрушение всего до основания" приводит лишь к трагедии, а строить новое надо с использованием старого фундамента – либо перебирать его очень осторожно.
Прогрессизм же – это вовсе не синоним термина времен СССР, научно-технической революции. Прогрессизм – это стандартная подмена цели средствами, прогресс ради прогресса. При этом к "прогрессу" относится отнюдь не только прогресс, а просто нечто новое – от веяний моды и караоке и до легализации партии педофилов в Нидерландах: очень ново, политкорректно и прогрессивно.
Итого: "левые" – за отсутствие укрепляющих нацию общих ценностей и обычаев, за подмену их (чаще всего) на "общечеловеческие", т. е. культ потребления всего нового и "прогрессивного". "Правые" – за то, чтобы каждый помнил своих предков и понимал, что современный мир построен на фундаменте их достижений – научных, культурных, военных…
Традиционализм не отменяет прогресса, а лишь дает ему прочный фундамент; прогрессизм подменяет прогресс на видимость такового, выраженную во все новых "рюшечках" вместо улучшения качества.
