Существовала ли предварительная научная проработка нынешних грандиозных преобразований государства и права? Да, наука давно вынашивала идеи обновления. Применительно к государственно-правовой области основными ориентирами реформаторства стали: децентрализация управления, деэтатизация, демилитаризация и деидеологизация общественных отношений.
Между тем практика свидетельствует, что данная стратегия далеко не всегда приносила ожидаемые результаты.
Демонтаж административно-управленческих отношений как требование децентрализации власти усилил, с одной стороны, диктат и бесконтрольность республиканских и региональных элит, а с другой – привел к потере необходимой управляемости жизненно важными сферами общества, прежде всего экономической, социальной, правовой.
Деэтатизация – уменьшение государственного влияния на дела гражданского общества реально повлекла принижение роли государства как социального института и резкое его ослабление. Под вопрос были поставлены сами основы национальной государственности – суверенитет и целостность России как единого федеративного государства, а вместе с ними – принципы единства законности и действенности законодательства России на всей ее территории.
Невнимание к государству не позволило вовремя мобилизовать властные структуры для противодействия социальной патологии.
Хаотическая демилитаризация вызвала глубокие дисбалансы в экономике, распады экономических связей, производственных коллективов, нигилизм молодежи в отношении своего гражданского долга и социальной ответственности.
В результате механической «деидеологизации» миллионы россиян получили усиливающееся ощущение духовной пустоты, бессмысленности, бесперспективности, временности всего происходящего.
Это отнюдь не означает, что в сформулированных выше направлениях преобразований не отмечались реальные общественные проблемы. Однако все же предпринятые на этом пути обновления России практические действия стали наиболее крупными просчетами последних лет.
Политическая и правовая реформы обречены на провал без достаточного понимания сложных процессов в обществе, в его правовой системе. Между тем исследования коренных вопросов государства и права либо немногочисленны, либо основаны на одном только позитивистском подходе, подчас лишь перекрашенном в новую модную фразеологию. Отсутствие серьезных исследовательских заделов породило тенденцию к легкому отказу от существующего законодательства с намерениями создания в кратчайшие сроки нового права на основе широкой компиляции зарубежных юридических текстов. Недостаток научных исследований и квалифицированных специалистов по западным правовым системам, многолетняя ориентированность советской правовой науки на однобокую критику последних, слабость информационной и источниковедческой инфраструктур и слабое знание правоведами иностранных языков превратили эту задачу, отнюдь саму по себе не бесспорную, в однобокие на другой теперь лад, малокомпетентные и некритические заимствования вчерашних правовых конструкций и идей, которые сама западная юриспруденция либо давно преодолела, либо находится на пути к этому. Подход, который становится, увы, все более господствующим при подготовке законопроектов, можно назвать своеобразной правовой эклектикой: юристы и экономисты, почувствовавшие себя в политике, вольно «синтезируют» самые различные понятия, категории, «творчески» выхваченные ими из самых различных эпох, стран, социальных контекстов, что стало называться «использованием зарубежного опыта» и «опорой на общечеловеческие ценности». В результате такой правовой алхимии получаются немыслимые конструкции, оторванные от жизни России, разрушается научная методология правотворчества, а в законодательство попадают в еще большем, чем ранее, количестве различные идеологемы, основанные на «теоретическом» радикализме и юридическом романтизме. Идет перелицовка на новый лад старых недостатков законодательства – расплывчатости, лозунговости, политизированности и т. д.
На фоне огромного количества мнений и предложений по улучшению законодательства бедность теории не бросается в глаза.
Однако иллюзия такого благополучия не может жить долго – ее расцвет питает лишь самый первоначальный период дискуссий и обсуждений. Она умирает, когда приходит пора принимать решения и когда вдруг выясняется, что даже предварительная оценка выдвигаемых предложений представляет подчас неразрешимую трудность, ибо, как правило, бывает неясно, из каких закономерностей права исходят авторы предложения, равно как из какой концепции – законодатели, и наконец, под какие конкретно социальные и правовые механизмы и те и другие выстраивают свои варианты изменений. Неудивительно, что многие предложения в качестве такого основания имеют лишь критику недостатков, и остается непонятным, почему осуществление именно этих новаций должно привести к искоренению данных недостатков и не породит, к примеру, другие.
