Между тем по большому счету никаких принципиальных изменений от радикальных идеологических и нормативных интервенций, даже обеспеченных государственной поддержкой, национальная правовая культура не претерпевает. В результате внешнего воздействия может измениться только масса правовой системы: количество и характер ее источников, правоохранительных структур, режимов, институтов права и т. д. Какие бы усилия ни предпринимались для получения желаемой модели правопорядка, сделать это на основе нормативного моделирования вряд ли возможно.
Широкое вмешательство в правовую систему России, основанное только на инновационных элементах, приводит лишь к прогрессирующей потере эффективности правового регулирования.
Главное условие действенности правовых реформ – прекращение размывания традиционной культурно-исторической ориентированности отечественного права. Эта ориентированность – мощный фактор концептуального единства нашей правовой системы, которого из-за догматической интерпретации и раздувания в недалеком прошлом сейчас мы стали стесняться. Вместе с тем повсюду в мире этот фактор выступает необходимым условием целостности и эффективности национальных правовых сообществ.
Основа назревших правовых инноваций – культурная и демократическая институционализация национально-исторической специфики отечественного правового мира, обеспечение преемственности и культивирование традиции.
В России можно проводить только системные, координированные реформы, синхронизированные с ее духовным и психологическим строем. Иначе неизбежны неоправданные потери в накопленном качестве, разрушение культурного слоя важнейших сфер жизни – как материальных, так и духовных.
В преобразованиях правовой системы России важную роль играет фундаментальная юридическая наука.
Надо сказать, что юридическая наука практически всегда в России принимала самое непосредственное участие в разработке мероприятий радикального «обустройства» России. Не стала в этом смысле исключением и нынешняя правовая реформа.
К сожалению, социальные результаты, к которым приводило участие отечественного правоведения в осуществлении замыслов политической власти, весьма неоднозначны, часто драматичны, но всегда юриспруденция оказывала значительное влияние на то, чем в конечном счете становилась государственно-правовая система страны.
Право, правовая сфера – та область, где наиболее сильно проявляются европоцентристские традиции нашей науки. В литературе прочно укоренился взгляд на Россию как страну, не имеющую собственных юридических традиций, чья правовая культура фактически ведет свое начало с XVIII в., когда император Петр I стал приобщать Россию к западным государственно-правовым институтам. Вся история России с Х по конец XVII в. рассматривается в современной юридической литературе в основном как один своего рода подготовительный к подлинно правовому этапу в развитии правовой культуры.
На этот счет можно привести довольно распространенную в западной литературе точку зрения, выраженную в известной книге французского компаративиста Р. Давида. «Во-первых, – пишет он, – русская юридическая наука заимствовала многое из византийского права, т. е. из римского права, и из стран континентальной Европы, придерживающихся романской системы. Правда, существовали оригинальные русские обычаи и акты, как существовали в XVIII в. французские и немецкие обычаи и ордонансы, но так же, как и во Франции и в Германии в XVIII в., в России не было другой правовой науки, кроме романской.
Категории русского права – это категории романской системы. Концепцией права, принятой в университетах и юристами, была романская концепция».
Р. Давид обнаруживает здесь весьма распространенный стереотип – отождествление права как явления культуры с его последующим научным и практическим отражением в виде доктрины и законодательства. Говоря о том, что в России не было иной правовой науки, кроме романской, не следует забывать, что эта наука права как продукт западной культуры появилась в России лишь в XVIII в. с петровскими прозападными государственными формами, что вовсе не свидетельствует об отсутствии в России собственной правовой среды, самостоятельной и полноценной правовой духовности, которая не может быть полностью отождествлена с романскими правовыми конструкциями. Именно с тех времен – с XVIII в. – русское право начинает как бы «двойную» жизнь, испытывая сложное противоречивое влияние двух мощных тенденций – национального источника и устойчивого западного влияния. Вероятно, поэтому правовая наука в России до сих пор не стала фактором национальной культуры и выступает скорее средством политики и реализации утилитарных государственных функций. Необходимо восстановить корни российского права в русских правовых традициях, конституировать их связь не только с историей права, но и с его теорией и философией.
