Принято считать, что многие изъяны нашей государственно-правовой практики обусловлены недостаточным вниманием к рекомендациям юридической науки. Это, конечно, верно. Но для того, чтобы законодательство реально способствовало решению проблем, необходимы ответы как на конкретные, так и на общие вопросы, например: какая концепция права, его функций в условиях нынешнего состояния общества будет способствовать созданию в России работающего, а не бумажного законодательства? Тенденция к росту последнего – одно из следствий невнимания к общим вопросам права, легкого принятия аксиом о возрастании его значения, понимаемом как механическое увеличение количества актов, и их практически безграничном «творческом» потенциале, «моторной» роли в обновлении. Похоже, науке пока не удается перейти от видения права как универсального инструмента решения проблем, сопровождающего и обрамляющего политические и экономические решения, к выяснению его собственных закономерностей и возможностей в «разделении труда» по преодолению кризиса.
Все это свидетельствует о том, что наша юридическая наука до сих пор имеет слишком узкий, не отвечающий потребностям современной социальной практики методологический горизонт. До самого последнего времени он был представлен двумя направлениями правопознания: «узким», нормативным, и «широким», синтетическим, – которые в основных своих чертах напоминают два традиционных подхода к праву западной юриспруденции – позитивистский и естественно-правовой, фактически также являющейся ответвлением позитивизма.
Социальные корни такой ситуации в науке находятся в сложившейся системе культурной обезличенности сегодняшнего государства в России, господствовавшей в стране в советский период, его классово-интернациональной, теперь общечеловеческой беспочвенности, дающей благодатный материал для расцвета позитивистского взгляда на вещи, в том числе правовые явления.
Речь идет об ослаблении внимания к собственно теоретическим, философско-мировоззренческим и культурно-историческим аспектам фундаментального правоведения, без уяснения которых сама наука лишается перспективы и заделов по новым направлениям.
Господство позитивистского подхода в науке привело к тому, что в сфере юридического обучения преподавание фундаментального правоведения перешло в режим изложения теории законодательства и перестало работать на формирование правового духа страны в профессиональном корпусе юристов.
Позитивизм отечественной науки имел гораздо более широкие теоретические и практические последствия, в том числе для правоведения, чем это сейчас принято признавать. В юридической науке утвердились игра в понятия как почти единственная форма движения к знанию, забвение мысли, интуиции, творчества, понимания происходящего в широком социокультурном контексте.
В результате позитивистская методология, по сути дела, определила и сформировала идеологию пореформенного периода.
Наша доктрина сумела приспособить к нуждам критики законодательства и естественно правовую теорию. Однако, будучи воспринята как универсальная внеисторическая ценность без учета конкретной ситуации, сложившейся в отечественной правовой системе, эта теория не смогла не превратиться в лишенный конструктивного начала фетиш.
Между тем российская правовая система – итог «сквозного» исторического развития, многолетнего отбора черт, которые вопреки тем или иным субъективным устремлениям политиков дали своеобразную, самобытную систему.
Необходимо признать, что нынешний уровень юридических исследований, прежде всего в области теории государства и права, государственного (конституционного) права, не позволяет предложить обществу идеи, которые были бы соразмерны его проблемам, если, конечно, не считать таковыми использование зарубежного опыта и предложения переноса на отечественную почву иностранных институтов.
Отечественная праволиберальная юридическая школа, возобладавшая в России, оказалась, по сути, лишь мощной ретрансляцией западной правоконсервативной тенденции. Об этом свидетельствуют некритические и буквально-механические экстраполяции компонентов либеральной доктрины государства и права на российскую почву – в экономике, политике, праве, в том числе его конституционной отрасли.
К сожалению, опыт развития русской юридической мысли прошедшего столетия, позволивший создать известные научные школы, традиции, имена, сейчас во многом оказывается буквально смятым шквалом массовой правовой культуры Запада, угрожая сделать Россию подобием постколониальной Африки в сфере государственно-правовых форм.
Во многом из-за того, что в правовой системе утрачены исходные культурные ориентиры, право стало отождествляться с «умными», рациональными нормами, формирующимися учеными, которые должны сообщить эти нормы обществу, просветить его, «внести» в него правовое сознание.
Наши правоведы лучше ориентируются в западных государственных формах, нежели в собственных государственно-правовых началах. Поэтому и многие научные рекомендации идут от иностранного правового опыта, что подчас означает, увы, «с потолка».
