— Присмотрись получше: может, я и не я…
— Не знаю, как ты решил на самом деле с коровье-свиным царством, а я хочу с ним навсегда распрощаться…
— Четче сучи мысль, не могу взять в толк, к чему ведешь.
— Пока ты барышничал, я подала заявление на работу. Иду учительницей в школу.
— Почему же не посоветовалась с мужем? — сдержанно спросил он.
— У меня есть своя голова на плечах, — ответила дерзко Лида.
В голове заметались, как черное воронье, мысли: «Хочет высвободиться из-под моей власти… Хочет независимости… А там подружка-сорока настрекочет в уши всяких глупостей… Ну, посмотришь, как я тебя, своевольница, подсеку…»
Григорий сердито поднялся с табуретки и зашагал по хате, от сундука к порогу. Спор с Лидкой — мелочи жизни… Он внутренне готовился к главному разговору с председателем сельсовета. Колебался, то ли начать в присутствии своей жены, то ли встретиться с Крихтой с глазу на глаз и обмозговать вопрос… Мысли забуксовали, ничего подходящего не приходило на ум. И вдруг осенило: «Всех троих нужно опутать: Павла-умника, Харитю — птичку-невеличку и конечно же Лиду-злословицу…»
— Тебя, брат, не узнать в военной форме, — отозвался Крихта, сидя над какими-то бумагами, которые по воскресеньям обычно брал на дом.
— Да, я так себя удобно в ней чувствую. Форма дисциплинирует, как-то весь подтягиваешься.
— Красиво, солидно, — подхваливала и Харитя.
— Не одежда красит человека, а человек — одежду, — вмешалась в беседу Лида.
— Не суй нос в мужские толки, Лидуся. Павел Свиридович, выслушайте меня… Я хочу помочь сельсовету… — начал он издалека. Одновременно смерил его взглядом, изучая, реагирует ли тот на его неожиданное заявление или нет.
— Гриша, я твой вечный должник! Сколько жить буду…
— Ерунда! Я не о том. Вдовы с детьми ютятся в землянках. Вы инвалид, немощный… Тяжело… Вам бы нужен помощник…
— Я уже голову прогрыз районному начальству. Обещают… Дерево, кровельный материал сейчас не найдешь и днем с огнем.
— Обещаниями сыт не будешь. Это ясно как божий день. Надо искать, выбивать…
— Не копейка, на дороге не валяется… Сколько городов, сел сожжено! Придется дедовским способом выходить из затруднительного положения — саман замесим. В огородах срубим осины, берестины. Вот уже и есть на стропила, обрешетины…
— Лида полагает, что я ездил в Царичанку по своим шкурным делам. Ошибается! Болит у меня душа, когда вижу, как ютятся вдовы и дети в землянках…
— Сладко кукуешь, кукушка, а до сих пор словечком не обмолвился, как собираешься помочь сельсовету. — Лида отложила свое шитье и повернулась к мужчинам: — Я же знаю тебя, Жгура, если захочешь, то и на небо проскочишь…
— Скажу, не утаю, чего там, — заискивающе заулыбался Григорий. — Договорился я в районе с одной очень влиятельной дамой о стройматериалах. Пообещала дать шлакоблоков, подбросить древесины. Пусть председатель сельсовета распределяет, кому в первую, кому во вторую, кому в третью очередь строить хаты.
— По-государственному, брат, решаешь дела. Раз у тебя есть дом, помоги и соседу на ноги стать. Один за всех и все за одного. Так у нас на фронте было: плечо к плечу. А иначе не победили бы. Переколошматили бы нас фрицы по одному, черта лысого дошли бы мы до Берлина.
— И разруху одолеем! — лихо притопнул Жгура кованым каблуком о деревянный пол. — Я предлагаю, Павел Свиридович, пока зима, надо выиграть время: завезти стройматериалы. Снег, заносы — тяжело, сложно будет, но другого выхода я не вижу. Запряжем всех волов, всех лошадей. Я постараюсь «студебеккера» раздобыть. Известное дело, машиной сподручнее груз транспортировать. А нагрянет весна — придется пахать, сеять, садить. А там прополка, а там страда. Времени в обрез. Словом, нельзя сидеть сложа руки. Сидеть — значит умирать…
— По-хозяйски мыслишь, Гриша. Но мы голы. Ни рубля в кассе. Буду просить, чтобы район подсобил деньгой, — Крихта широко развел забинтованные руки, будто аист белые крылья.
— На начальство надейся, а сам не плошай. Кто изворотливее, ловчее, тот быстрее выкарабкается из беды. А кто будет ждать манны с неба, тому и рак в ухо свистнет… Ясненько?
— Гриша, но ты же знаешь, что сейчас даром никто даже иголки не даст.
— Не страшитесь! Обеспечение стройматериалами я беру под свою личную ответственность. Я, так сказать, занял шлакоблоки, древесину. Разбогатеем — отдадим. Это реально на сто процентов…
Жгура разошелся, раззадорился, все больше накручивая пружину. Прицел один — по горячим следам вынудить Крихту сказать: «Такого бы нам председателя колхоза, как ты, брат!»
Но сметливый, хитрый Крихта почувствовал, к чему клонит Жгура, и отделался только похвалой:
— Молодчина! Делать людям добро без постановлений, по велению собственного сердца — самый высокий долг человека.
— Агитатор вы! — Григорий потер ладонью о ладонь с такой силой, что они заскрипели. Это означало, что он не удовлетворен разговором.
— Ладно. На заседании правления обменяемся мнениями. В кабалу бы не угодить. Брать взаймы — дело нехитрое… А чем отдавать потом? — задумался Крихта.
