– Расслабься. – Я успокаивающе поглаживаю ее бедра. – Я сам все сделаю. Тебе понравится.
Не дав ей усомниться хоть на секунду, опускаю голову, зарывшись ей между ног. Мягко провожу языком по нежной коже. Черт, как давно я хотел поцеловать ее там. Стараюсь не заводиться и двигаться медленно, но это становится почти невозможным, когда ее пальцы вцепляются в мои волосы, а тихие стоны пронзают слух. Разгоряченная кожа в чувствительном месте обжигает язык, которым я вывожу узоры, покрывая то одну сторону, то другую и дразнящие избегая центра. Я хочу быть нежным с ней. Осторожным. Не спешить. Хочу, чтобы ей было хорошо со мной.
Тихо зарычав, я сильнее прильнул к ней и стал слегка посасывать возбужденную плоть. Ввожу палец и слышу, как она лихорадочно дышит.
– Боже, Нейт…
Ее хватка в моих волосах становится болезненной, а тонкий голос срывается на хрип.
– Прошу, Нейтан…
– Черт, ты такая чувствительная, – шепчу я, и она сильнее прижимает меня к себе руками и бедрами.
Ощущаю, как все ее тело дрожит и слабеет, поэтому одной рукой удерживаю за поясницу, чтобы она не падала на кровать, а смотрела на себя в зеркало, пока я довожу ее до оргазма.
Меня и самого потряхивает, обдавая жаркой дрожью во всем теле, когда я вновь ощущаю ее влажность на своих губах и сладость на языке. Ускоряюсь, больше не в силах удерживать размеренный ритм, чередуя губы, язык и зубы, жадно вкушая ее всю.
Бель подается вперед, обвив мое тело ногами и яростно прижимая к себе еще ближе, и я не замечаю боли, когда ощущаю, что она на грани, слыша, как из нее вырываются жалобные стоны.
– Прошу, не прекращай, – хнычет она, тяжело дыша.
«Да я скорее прикончу себя, чем остановлюсь сейчас», – ответил бы я, если мог оторваться от нее хоть на секунду.
Скольжу глубже, а языком начинаю двигать активнее, и ее стоны перерастают в крики, и я ощущаю, как нежная плоть сжимается.
Изабель падает спиной на кровать, продолжая всхлипывать от удовольствия. Я поднимаюсь и смотрю на нее сверху.
Она прекрасна.
Ее молочная кожа на теле покрылась румянцем, нежная грудь часто вздымается, тонкие пальцы вцепились в несчастные простыни, светлые волосы небрежно обрамляют лицо, а лицо… черт, все бы отдал, чтобы запечатлеть на ней это выражение. Расслабленность, уверенность, спокойствие. Влажные губы приоткрыты, судорожно хватая воздух, и ее шумное дыхание вперемешку с моим наполняют комнату.
– Как тебе? Понравилось?
Изабель кивает, и я наклоняюсь, чтобы впиться в сладкие губы. На языке все еще ощущается вкус ее возбуждения, и я стискиваю хрупкое тело в обеих руках так крепко, что, боюсь, могу сломать. Но, как я ни пытался, быть терпеливым с ней – выше моих сил. Я никогда не смогу насытиться ей. Черт, я и прежде любил секс, но никогда не был от него зависим. Никогда еще не был зависим от девчонки. От ее запаха. Ее вкуса. Ее стонов.
Чудом отстранившись от моих настойчивых губ, Бель берет мое лицо в ладони, удерживая на небольшом расстоянии, чтобы заглянуть в глаза, будто сможет разглядеть сейчас в них что-то, помимо животного желания.
– Как ты это делаешь, Нейтан? – сбивчиво шепчет она. – Как ты постоянно заставляешь меня рассыпаться на части, а затем снова чувствовать себя целой?
У меня пересохло в горле, а в груди что-то остро кольнуло. Я понимаю, что она не про оргазм. Она про что-то большее. Про что-то, более интимное, чем секс, что возникло между нами. Но у меня нет для нее ответа. Серьезность происходящего пугает меня, как трусливого школьника. И я, как полный кретин, не нахожу выхода лучше, чем свести все к шутке.
– В этот раз при помощи пальцев и языка. У нас еще есть время, чтобы попробовать другие сочетания. – Ладонью провожу по гладкой, скользкой от пота коже ее талии. – Считай, доводить тебя до оргазма – это моя суперспособность. Почти как в твоих любимых комиксах. Только круче.
Когда на ее растерянном лице появляется смущенная улыбка, я слегка расслабляюсь, позволив улыбнуться и себе.
– Мой герой, – тихо хихикает Бель, приближая мое лицо.
– Твой, – шепчу ей в губы.
Солнце за плотно задернутыми жалюзи незаметно для нас село. Хотя мы бы не заметили даже начнись за окном апокалипсис. Любая наша попытка оторваться друг от друга оказывалась заведомо провальной. Только Нейтан вставал с кровати, как я тянула его обратно. Я собиралась в душ, но тут же оказалась прижата к ближайшей стене. Мы снова и снова оказывались в постели, лаская друг друга или просто обнимаясь и разговаривая часами.
От голодной смерти нас спасло жалобное урчание моего желудка, потому что наш дикий хохот тут же убил всю романтику. Мы уселись на кровати, поместив между нами коробку с уже давно остывшей пиццей, будто понимая, что если будем слишком близко друг другу, то снова забудем о еде.
