Я в замешательстве, как и Нейтан. Изнутри гложет это странное ощущение, что, если мы как-то назовем то, что между нами происходит, вся магия испарится. Словно, если мы произнесем вслух «встречаемся», «вместе», «люблю», то заклеймим, повесим ярлык на то нереальное, необъяснимое, особенное чувство, объединяющее нас. Мне снова страшно. Теперь – от того, как близко я готова его подпустить. Признаться самой себе – одно дело, но признаюсь ему – и я пропала. Расклеюсь, потеряюсь, растворюсь в нем без остатка.
– Обязательно это как-то называть? Мы же ненормальные, забыл? – жалким шепотом говорю я.
Все внутри меня истошно кричит: «Люблю! Люблю! Люблю!» Но страх сковал мое горло, не выпуская истину наружу.
Прерывистый вздох обжег кожу на моем лице, и Дивер ослабил объятия, слегка отстранившись. Его взгляд потух, и он снова стал кусать свои губы.
– Ты права, – сдержанно произносит он, и мое сердце предательски сжимается в груди.
Я сама не хотела как-то называть это, но, услышав, как легко он согласился, почему-то ощущаю в груди липкую досаду. Словно решив меня добить, он совсем отстраняется, оставив лишь ладонь на моей щеке.
– Мне надо в душ. – Нейтан мягко проводит большим пальцем по нижней губе, остановив на ней задумчивый взгляд, и я надеюсь как обычно услышать от него приглашение в ванную, но он лишь говорит: – Закажи пока еды. Мы давно не ели.
О чем я нахрен думал? Что о себе возомнил? Что я заслуживаю обладать Изабель не только в постели? Конченый идиот.
Назвав ее своей девушкой, я прочел на ее лице замешательство, и это неожиданно глубоко резануло где-то в груди, и мне захотелось ударить себя по морде.
Я никого прежде так не называл. Всегда был одиночкой. Не представлял кого-то рядом с собой. Даже не думал о ком-либо в этом смысле. Мне и не хотелось. Глядя на все те парочки, что складывались внутри моей банды, наблюдая за их вечными драмами и расставаниями, я считал, что они попусту убивают время и растрачивают себя. Я полагал, что привязанность – это слабость. Этому меня учил Квентин. Этому меня учила жизнь.
До встречи с Бель единственной своей слабостью я признавал семью. Даже не заметил, как стал уязвим с этой девчонкой. Раньше я решил бы, что стал слабаком. Но, черт, сколько же мне сил понадобилось, чтобы открыться ей. И сколько сил понадобилось ей, чтобы принять груз, который я взвалил на ее хрупкие плечи?
Эта девчонка сильнее, чем кажется. Сильнее, чем я. Что бы она ни говорила, как бы ни пыталась утешить, я так или иначе чувствую себя куском дерьма, который ее не заслуживает.
Даже контрастный душ не помогает мне прочистить разум, а тело все еще потряхивает, потому что единственное, что способно привести меня в чувство, – это
Только вот как мне вести себя с ней? Должно быть, Бель и не заметила, как ее реакция подействовала на меня. Видимо, после вчерашней ночи я настолько осмелел, что даже не задумался о том, что могу спугнуть ее своим напором. Но я понятия не имею, как это делают нормальные парни. В какой момент они называют девушку своей? Как подбирают нужные слова? Как понимают, взаимны ли чувства?
Гребаные чувства. Как люди вообще с ними справляются?
Опершись ладонями на прохладную раковину, я склонил голову, не надеясь разглядеть что-либо в запотевшем зеркале. Да и что я хочу увидеть в отражении? Растерянное, перекошенное от злости на самого себя лицо?
Глубоко вздохнув, ловлю себя на том, что в ванной стало слишком душно, но решиться выйти все сложнее с каждой нарастающей мыслью, пронизывающей мой горящий разум.
Сделав над собой усилие, неспешно выхожу из ванной, ощутив, как относительно прохладный воздух комнаты коснулся кожи. Должно быть, я провел кучу времени в душе. Хрустнув шеей, ощущаю, как заныл каждый позвонок в спине. Ребра все еще побаливают от травм, но я все стерплю, если Изабель захочет вновь сжать меня в своих объятиях.
Замечаю ее стоящей у окна, вполоборота ко мне, и медленно приближаюсь к ней. Различаю в руках Бель смятую бумажку, на которую она смотрит недоумевающим взглядом. Рядом, на столе, валяется моя куртка с вывернутым внутренним карманом.
– Черт, я не планировал тебе это показывать.
Изабель вздрагивает, крепче сжав в своих ладонях лист бумаги. Ее взгляд за секунду прошелся по мне и задержался на пальцах, которыми я удерживаю влажное полотенце на бедрах. Не могу скрыть ухмылку, заметив, как ее небесные глаза словно накрыли похотливые тучи, затуманившие взгляд.
– Я не копалась в твоих вещах, – невинно оправдывается она. – Я просто искала мелочь для курьера и…
Только теперь я замечаю на столе коробки с пиццей и ощущаю аппетитный аромат расплавленного сыра и свежеиспеченного теста.
– Все в порядке, – мягко говорю я, чтобы она успокоилась, потому что ее растерянность заставляет меня чувствовать себя еще большим придурком.
– Что это? – спрашивает Бель так тихо, словно понимает, насколько это глупый вопрос, потому что ответ очевиден.
– Набросок.
– Вижу… я имею в виду, кто это?..
