– Что ты такое несешь? – недоумеваю я, тряхнув головой, и поднимаюсь на колени, чтобы взглянуть на нее.
– Ты злишься на меня… – скорее утверждает она, чем спрашивает.
– Нет. Нет, я злюсь на себя, вот и психанул. Я не хотел напугать тебя, прости.
– Но я ненавижу себя, – с горечью выдыхает Изабель, хватаясь за голову. Ее дрожащие пальцы сжимают чуть завившиеся влажные волосы, а подбородок подрагивает, и она вновь заливается рыданиями.
Это невыносимо. Почему ее боль ощущается во мне сильнее собственной? Мне самому будто сжали горло, а в груди сверлят дыру.
– О чем ты вообще? За что?
Несколько невыносимых секунд Изабель глядит на меня с таким затравленным видом, что мне становится сложнее держать себя в руках и хочется снова что-нибудь разнести. Как она может говорить такое о себе?
– Я – убийца, – наконец шепчет она, тяжело прикрыв веки.
– Да что за бред, Изабель? – Хватаю ее, резко подтягиваю к краю кровати и беру за руки, сжав тонкие пальцы. Наши лица почти на одном уровне, и я пытаюсь заглянуть ей в глаза: – Почему ты меня не слышишь, когда говорю тебе, что это я его убил?! Ты не сделала ничего плохого. Ты не можешь сделать ничего плохого.
– Но сделала, – всхлип. – Я ужасный человек…
И я чуть не взрываюсь от возмущения.
– Прекрати! Хватит нести эту чушь! Послушай меня, – теперь я беру ее лицо в обе ладони и приближаюсь, не оставляя ей возможности отвести взгляд. – Я в своей жизни видел достаточно ужасных людей. Видел настоящих отморозков. Видел убийц. Да я сам такой. И поверь мне, Изабель, ты не такая. Я вижу это. Я знаю. Потому что знаю тебя. Ты слишком чистая. У тебя светлое, доброе сердце, которое смогло полюбить такого, как я. Ты всегда меня оправдываешь, а себя простить не можешь. Почему? Какого черта ты не можешь полюбить себя? Изабель?! – зову я, надеясь хоть на какую-то реакцию. Но она лишь растерянно глядит на меня, и, не получив ответ, я продолжаю, потому что уже завелся и не могу остановиться: – Никогда не смей больше так говорить о себе, поняла? Я не хочу это больше слышать! Ты – единственное хорошее и правильное, что было в моей жизни. Ты – хороший человек. Бель, ты – лучший человек из всех, кого я встречал. Я даже не думал, что такие существуют. Ты стала для меня всем. Я столько ошибок в жизни сделал. Ошибся во всех и во всем. Только теперь понял, что я потерял все, чтобы обрести тебя. Не смей себя ненавидеть. Никогда больше, слышишь? Мне больно слышать такое. Больно, черт возьми. Потому что я люблю тебя, Изабель. Что бы ты ни сделала. Я всегда буду любить тебя!
Она ошарашенно смотрит мне в глаза, будто удивлена. Но она ведь знала это. Знала мои чувства. Не думала, что я их озвучу? Да я сам не думал. Даже не колебался. Что со мной? Говорить подобное ей ощущалось так естественно. Почему-то я не стыжусь. Не чувствую себя кретином. Не жалею о сказанном. Эти слова прозвучали правильно.
Но я понять не могу, почему Бель все еще плачет. Не верит мне? Или я говорю что-то не то? Может, я снова делаю ей больно, сам того не желая? Бель смотрит на меня мрачным взглядом и прерывисто дышит. Мне еще никогда не было так сложно понять ее эмоции. Она плачет, но побледневшие губы слегка улыбаются.
– Эй? – зову я, но она молчит.
Ладно. Похоже, я снова все испортил. Неужели мое признание так напугало или расстроило ее? Как бы то ни было, я не жалею. Разве я могу иначе? Разве могу отпустить ее, не сказав главного? Разве могу оставить ее наедине с ненавистью к себе? Кому как не мне знать, что это – хуже всего?
Коротко поцеловав Бель в лоб, поднимаюсь с колен. Нужно прибрать беспорядок, который я учинил. Но мне не удается сделать и шага в сторону, потому что я застываю, вдруг ощутив слабую хватку тонких пальцев, обвивших мое запястье. Потянув меня к краю кровати, она поднимается, чтобы обнять. Молча опускает светлую голову мне на грудь. Мое сердце бьется так, будто оно вот-вот разорвется и я умру. Да и неважно теперь. Все неважно, кроме ее объятий. Смяв еще влажную ткань кофты у нее на спине, замечаю, что Изабель больше не трясет и в комнате стало теплее.
– Согрелась?
– Ага, – шепчет она в ответ, пока ее руки скользят по моей спине, пуская дрожь по позвоночнику.
Черт. Не хочу быть еще бо́льшим ублюдком, но чуть ниже – и мне будет сложнее себя контролировать. Напрягаюсь и с шумом втягиваю воздух, когда ее пальцы сжимают мою задницу.
– Бель? Что ты…
Но ее мягкие губы затыкают меня поцелуем. Таким же нежным, как она сама. Осторожно, будто мы делаем это впервые. Настолько невинно, что мне почти сносит крышу, и приходится цепляться за осколки сознания как за спасительную соломинку.
– Остановись, – рычу я, отстранившись от ее губ, но все еще не выпускаю из объятий, будто приклеившись к ней.
Изабель поднимает взгляд, и даже в полумраке комнаты я замечаю, как сильно сейчас ее желание. Она робко улыбается и своей маленькой ладонью давит мне на грудь.
– Хорошо, что ты носишь их с собой.
