– И что теперь? Ты связан с мафией?! Что, если тебя снова найдут?! – выслушав рассказ, Изабель не сдерживала возмущения, хотя и все еще не оборачивалась.
– Нет. Никому я не сдался. Официально Нейтан Дивер погиб при пожаре в Снейк Ривер. Для мафии я все отработал три месяца назад. В отличие от поехавшего мстительного маразматика, они серьезные люди, и договоренность не нарушили.
Изабель вздрогнула, пытаясь не думать, что именно он имел в виду, так просто говоря о работе на какую-то мафию.
– А… «вороны»? Квентин? – она поморщилась, произнося вслух то, что пыталась забыть годами.
– Их больше нет. Буквально. Я свободен. А ты в безопасности, – тихо добавил он.
– И что ты собираешься делать со своей свободой?
Этот вопрос ввел Нейтана в ступор. Сколько себя помнил, он всю жизнь мечтал о свободе и теперь даже имел реальные планы, но в тот момент, в кровати с любимой, Дивер осознал, что свобода не имеет смысла без нее. Без девушки, чей свет удерживал его на грани крайнего отчаяния. Без девушки, которая за годы разлуки стала для него прекраснее и желаннее. Без девушки, которая теперь собиралась уйти, и он не имел никакого права ее удерживать.
– Я нашел работу. Нормальную, легальную, – поспешил добавить он, предчувствуя вопрос. – Знакомый занимается строительством на островах. Гостиницы, дома и все такое.
– Строительство? Ты умеешь строить?
– Буду учиться на месте. Буду учиться жить по-человечески.
Слова Дивера так поразили Изабель, что она наконец обернулась и посмотрела на него. Ее поражала серьезность его намерений и спокойствие. Он не был похож на того импульсивного подростка, которым она его помнила. Нейтан был похож на мужчину.
– Как?.. Откуда в тебе столько веры? – искренне удивлялась Изабель.
– Я слишком долго жил без нее. И к чему меня это привело? – коротко пожал плечами Нейтан. – Один человек… коп, вообще-то, однажды сказал, что каждый заслуживает второй шанс. И я подумал… может, этот индюк в чем-то был прав, – Диверу показалось, что в направленном на него арктическом взгляде проявилось едва заметно потепление, и это дало ему сил признаться: – Я многим обязан тебе. Я научился контролировать гнев и мыслить трезво, и не раз это буквально спасало меня. Ты спасала меня, Бель, все это время.
– Не понимаю…
– Меня навещал мозгоправ. Сказал, нужно найти то, что меня успокаивает и держаться за это. Тогда я понял, что спокоен, только когда рисую. И я рисовал тебя. По памяти, коряво, на тонкой бумаге, но сам процесс… это не давало мне свихнуться окончательно, понимаешь? Не замечать или, как сказал тот док, абстрагироваться от всей грязи и жестокости, в которой я жил и которую творил. И все эти годы я держался за тебя, до боли в пальцах, лишь бы не… – он замялся, рвано вздохнув, – не стать таким, как отец или Квентин.
Изабель все же отвернулась в надежде не поддаться вновь ожившим чувствам. Ее невидящий из-за пелены слез взгляд устремился в темную точку на стене, и она не знала, что сказать, ведь если откроет рот, то непременно скажет то, о чем пожалеет. Но Нейтан, дотянувшись до ее ладони и сжав ее, продолжал, не жалея ни об одном слове.
– Je t‘aime, mademoiselle.
Сердце Изабель пропустило удар, и ее тело окутала волна мурашек. С искренним изумлением она взглянула на лежащего на подушке Дивера, расплывшегося в улыбке.
– Ты говоришь по-французски?
– Нет. Эту фразу знают все, Бель, – мягко усмехнулся он. – Когда-то тебя шокировало, что я читать умею, помнишь?
– Это было так давно… – с грустью вздохнула она, не спеша убрать свою ладонь из теплого плена его рук и губ.
– Очень давно.
Взглянув на лежащего рядом Нейтана, Изабель во мраке разглядела затянувшийся шрам на плече от огнестрельного ранения. И многие другие, которых она прежде не видела, прорезающие чернильные узоры, шрамы разных форм и размеров, свежие и не слишком. Ее тянуло прильнуть к его телу и до сумасшествия целовать каждый шрам, пока они все не затянутся. Но, сопротивляясь этому желанию, Изабель отвернулась, и в ее груди защемило. Сколько же времени прошло? Сколько боли они пережили поодиночке?
– Мы тогда были глупыми детьми, мы не ведали, что творили…
– Ты жалеешь? – Нейтан нахмурился, вглядываясь в темный профиль Изабель.
– Жалею, что ты пострадал из-за меня, – вполголоса призналась Изабель и вновь подняла на него взгляд. В темноте Дивер заметил слезы, блеснувшие в уголках ее глаз.
– Мы оба пострадали.
– Кажется, мы причиняем друг другу только боль.
– Ты правда в это веришь? – спросил Нейтан, боясь ответа.
– Не знаю, во что верить. Я не хотела быть занозой, которую тебе пришлось вытаскивать ценой всего…
– Послушай, Изабель, то, что я наговорил тебе в тюрьме, я не имел в виду…
