Его губы снова оставляют отметины на моей шее, опускаются ниже, находят ключицы, а затем грудь. Его движения становятся лихорадочно быстрыми. Воздух в этой комнатке наполнен нашими тяжелыми вдохами и несдержанными стонами. Напряжение внизу живота становится невыносимым, а Нейтан снова нависает надо мной, сжимая до приятной боли ребра и вжимая меня бедрами в матрас.
– Хочу услышать, как ты кончишь, – хрипит он мне в ухо, прикусив мочку, отчего я выгибаюсь, ощутив, как его разгоряченная кожа прожигает мое тело.
– Нейт, я… я… – только чтобы ответить, начинаю я, сама не зная, что собираюсь говорить.
– Тебе хорошо со мной, Бель? – его голос срывается, когда он входит еще глубже и жестче.
– Боже, да…
Неужели это не очевидно?
– Скажи, как тебе хорошо со мной, Бель, – он звучит так… отчаянно, умоляюще.
– Мне хорошо с тобой, Нейтан, – едва могу сказать я, пока он творит с моим телом что-то невозможное.
Нейтан сжимает пальцами мой подбородок и притягивает для очередного жадного поцелуя. На мгновение он замедляет движения, и я тут же ощущаю болезненную необходимость чувствовать его больше, поэтому сама подаюсь к нему ближе, так, что каждый дюйм наших влажных от пота тел соприкасается.
– Ненасытная девчонка, – ухмыляясь, горячо шепчет он, и, когда он вдруг до боли прикусывает мою нижнюю губу, а щетина снова колет мою кожу, я падаю в омут.
В глазах потемнело, а все мое тело задрожало, пронеся жар по каждому позвонку, животу и между ног, и я сжала Нейтана еще крепче.
– Черт, Изабель… – едва разборчиво рычит он.
Еще толчки, уверенные и сильные, и через секунду Дивер тяжело опускается прямо на меня, придавливая своим горящим и скользким телом. Он даже не дышит, а хрипит мне в ухо, глотая ртом воздух. Ослабевшими ладонями я вожу по его спине, ощущая, как трясется все его огромное тело в моих руках.
Придя в себя, он перекатывается на спину. Наши плечи соприкасаются, пока мы лежим рядом, и я ощущаю, как дергаются мышцы на его руке, словно пронося ток по телу и передавая его мне. Мы оба судорожно дышим, не в силах что-то сказать. И надо ли? Стоит ли что-то говорить после такого? Я никогда прежде не чувствовала подобного. До Нейтана мне было неизвестно это бешеное, неконтролируемое, дикое желание обладать чьим-то телом, каждой его частичкой, чтобы каждый вздох, каждый стон, взгляд и мысль принадлежали мне. Чтобы он был еще ближе ко мне, глубже во мне. Все было мало и хотелось невозможного. Впервые мне хотелось, чтобы обладали и мной. Точно так же – безгранично и всецело.
Как только Дивер впервые коснулся меня этим вечером, мой мозг отключился, а способность соображать покинула, помахав на прощанье, так что я даже не подумала, что будет дальше. Что будет с нами? Не подумала о том, что натворила за этот вечер и смогу ли я избежать последствий?
– Охренеть, – хрипло шепчет он, нервно сглотнув.
– Ага, – устало отвечаю я, ощутив, как пересохло в горле.
– Снова думаешь о чем-то? – Он поворачивает голову ко мне, так что я вновь ощущаю его прерывистое дыхание на своем лице.
– В смысле?
Я вдруг вспоминаю, что лежу совершенно голая, и мне становится неловко. Пытаюсь прикрыться, но Нейтан не позволяет, тут же обняв меня и прижав к своему горячему и все еще слегка дрожащему телу.
– У тебя всегда такое лицо, будто ты думаешь, – он утыкается носом мне в висок и шепчет так, будто нас могут услышать. – Кроме тех моментов, когда стонешь подо мной.
Мои щеки вспыхивают, и я прячусь, уткнувшись лицом в шею Нейтану, тихонько смеясь и вдыхая его запах. У меня совершенно нет сил, чтобы придумать колкий ответ или стукнуть его. Я лишь могу наслаждаться крепкими объятиями этого парня и моментом, в котором есть только
Из-за того, что в трейлере мы были заняты друг другом, мы даже не обсудили, что будем делать дальше. Пока мы заносили вещи в машину, Дивер снова напрягся и стал каким-то отстраненным, постоянно спрашивал, не передумала ли я уезжать из Хеджесвилля. От того Нейтана, который обнимал и ласкал меня, не осталось и следа. Напряженное молчание заполнило воздух в машине, и даже радио не может прервать его, издавая лишь невнятные шумы и помехи. Не выдержав, Дивер раздраженно стучит сразу по всем кнопкам, и радио наконец отключается. Вокруг сплошная темнота, потому что мы еще не выехали на шоссе, и путь нам освещают лишь фары машины.
Нейтан хмурится, покусывая большой палец, а я не могу перестать пялиться на него. Даже так он красив. Небритый, нечесаный, уставший. И как я могла раньше считать его лицо некрасивым и пугающим?
Но почему он даже не смотрит на меня? Не похоже, что он жалеет о том, что было между нами… В чем же тогда дело? Может, я что-то сделала не так? Может, я ему больше не интересна?
Последняя мысль пронзила сердце, заставив ощутить эту боль физически.
Между нами словно возник невидимый забор с электрическим током, но это молчание уже невыносимо, и мне плевать, получу ли я разряд, заговорив.
– Кстати, ты был прав, – начинаю я.
