«Похоже, Руфин с ними договорился, чтобы нас пропустили», – подумала Саша. И в ту же минуту лис произнёс:
– Мы можем идти. Стражи поняли, что мы не несём зла…
Но, сделав несколько шагов и взглянув себе под ноги, Саша вновь резко остановилась – сердце её сжалось от страха. Даже в сумеречном свете она разглядела, что земля будто шевелится под ногами – там кишмя кишели змеи.
Лис тоже остановился. Поднял морду вверх и неожиданно… запел. Напев его, странный, заунывный, разносился в вечернем воздухе завораживающе – так, что всё замирало кругом. И Александра тоже застыла на месте, не в силах оторвать глаз от лиса. Тот, не переставая петь, легонько кивнул в сторону ущелья. Саша поняла и тихонько пошла, тщательно выбирая место, куда поставить ногу. Впрочем, к её облегчению, «серпентарий» вскоре закончился, и еле заметная тропинка привела визитеров ко входу в пещеру. Вход этот был скрыт от нескромного взгляда разросшимися здесь кустами боярышника. Впрочем, «нескромных взглядов» здешние обитатели могли не опасаться – вряд ли кто-то забрался бы сюда случайно.
Глянув в тёмный вход, Саша пожалела:
«Эх, жаль, фонарика нет! Руфину хорошо – он в темноте, небось, как кошка, видит».
Но оказалось, что фонарик здесь был без надобности – откуда-то сверху, сквозь прорехи в своде в пещеру пробивался свет – очень слабый, но достаточный, чтобы, попривыкнув, видеть то, что было внутри. А может быть, зрение её вдруг обострилось до чрезвычайности. Во всяком случае, подслеповатой девочка себя не ощущала вовсе.
«А помещеньице-то немаленькое!» – с удивлением констатировала Саша. Она озиралась с большим любопытством, стараясь разглядеть в этом неверном освещении всё, что только возможно.
Свод пещеры тонул в темноте, как и дальний её конец, откуда слышался звук мерно шлепающих капель.
«Ой, и вода есть!» – обрадовалась Саша, для которой после испытанной жажды это «кап-кап» звучало успокоительно и было равнозначно самой прекрасной музыке – природной.
Воздух тоже был свежим и приятным – в букете запахов сплетались и смолистый запах сосны, и прелой листвы, и ещё какой-то слабый аромат, распознать который Саша не могла.
Она обратилась было к Руфину, чтобы поделиться с ним впечатлениями от этого необычного места и задать с десяток вопросов, вертевшихся на кончике её языка, но… Руфин смотрел вглубь пещеры – внимательно, настороженно, и в то же время почтительно. Проследив за его взглядом, Саша рассмотрела огромное дерево, основание которого находилось в пещере, а крона возвышалась где-то далеко вверху, пробившись из подземелья к свету.
«Наверное, ему не один век», – с уважением подумала Саша, разглядывая дерево. И в этот момент она увидела, что на нижней ветке исполинского дерева сидит… не менее исполинских размеров птица. Сова.
– Доброй луны, Светлая Фива, – обратился к Сове Руфин. – Я привёл девочку – она заблудилась и пришла сюда не по своей воле. Ее заманили обманом. Что скажешь ты ей? – и лис склонил морду в почтительном полупоклоне.
Два жёлтых круглых глаза смотрели на Александру, и той показалось, что они просветили её насквозь – она и сама как бы «увидела» свои мысли. Стоять с обнажённым мозгом было неуютно. Но в то же время Саша не ощущала никакой опасности. А мир и спокойствие, царящие здесь, дали ей силы и уверенность, что всё-всё будет хорошо.
– Как твое имя? – услышала она. Вернее, этот вопрос прозвучал не в воздухе, а прямо в голове девочки, будто в ушах у неё были невидимые наушники. – И как ты… – далее пошло непонятное, – ах, ягоды Юни… и Пигасий помог… Года на пределе, но еще позволительно… Все сложилось…
Саша тряхнула головой и ответила на понятную часть вопроса, про имя:
– Александра.
Очень тихий голос произнёс, на этот раз вслух:
– Александра… Защита и Помощь мужественная… Многое дано, но многое и спросится… Посылай добро, любовь, без показа – в плюс… Болтовня, гордыня – в минус… Первое испытание – на пороге…
Наступила тишина. Сова, казалось, прислушивалась к чему-то, чуть склонив голову набок. Александра тоже молчала, хотя в голове взметнулся рой мыслей:
«Испытание?! Какое? Выбраться из леса? Но здесь, оказывается, совсем не страшно, а так… уж-жасно интересно. Зачем мне назад? А, да… там, наверное, все волнуются. Но мама ведь ещё не скоро приедет… а Женька – пусть поволнуется!» – мстительно подумала Саша и тут же ощутила укол совести и мягкий упрёк, явно прилетевший с ближней ветки.
«Неужели Сова слышит мои мысли?» – мелькнула догадка.
И в подтверждение этого опять раздался низкий, чуть клокочущий голос:
– Не надо приносить боль близким… Тебе от того тоже станет нехорошо. Ты поймешь это. Скоро. Защита и любовь – лучше.
– Любовь, да? А Евгения меня любит? Она со мной вообще не считается!
Накопленные обиды закопошились в самой глубине омута души, как будто всколыхнулась болотная ряска, и густая зеленая рябь пошла кругами, выдавая на поверхность слова, поднимавшиеся подобно пузырям – вроде как помимо Сашиной воли:
