– Моя сестра старше, и ей со мной не интересно. Вообще, мы совсем разные и не понимаем друг друга. Наверное, она бы не огорчилась, если б меня совсем не было!
Тут Саше самой стало неловко и гадко. Как будто она в чём-то обвинила Женю, а та и не виновата вовсе. Но Саша была уверена в том, что сейчас вырвалось со дна её души. Разве она солгала? Нисколько! Так почему ж состояние такое… пакостное?
А может, всё и не совсем так, как представлялось, возникла вдруг совсем новая и непривычная в своей новизне мысль об их с Женькой отношениях. И тотчас от молчавшей в задумчивости Совы пришел упругий толчок одобрения: «Так… так…»
Саша скосила глаза на Руфина. Лис смотрел в сторону, и даже усы его сконфуженно обвисли.
«Это ему за меня, наверное, стыдно», – подумала Саша и тихо произнесла:
– Прости меня, Фива, что я так про сестру… подумала.
Извиняться Саша никогда не умела, даже когда была явно неправа. Вот не шли слова с языка, и всё тут. А сейчас вдруг – и так просто это вышло, и легче сразу стало.
«Хорошо, что мысли почистила, – приняла Саша беззвучный ответ, – им, как и телу, требуется иногда омовение, и – светлый ветер».
А вслух Фива сказала:
– Так сестра – Евгения? Благородная… да… пожалуй… так и будет.
Ох, совсем недавно сказала бы Саша, какая Женька благородная! Но теперь… Обновлённая Александра с почищенными мыслями готова была принять и Благородную Евгению.
Саша обернулась – лис улыбался. Потом морда его вновь приобрела почтительное выражение, когда он обратился к Сове:
– Скажи, Фива, как быть: проводить девочку домой? Возможно ли нарушить запрет выхода и – кому? Может быть, Арефа? А ещё – когда? Ведь завтра Великий Праздник.
Ах, как ловко Руфин ввернул вопрос о присутствии Александры на самом важном мероприятии – но прямо не спросил.
«Всё-таки он – самый настоящий лис, хоть и Высшее существо», – подумала про себя Саша.
Минуту Сова молчала. Пронзительные глаза прикрылись, потом вновь замерцали сквозь сумрак.
– Арефа, да, мог бы… Но этого не потребуется. Мы не нарушим запрета. Нам лишь придётся принять, когда его нарушит кто-то другой, из ТОГО мира.
– Кто-то придёт ещё?! – всполошился Руфин. – Но как же?.. Если информация распространится…
– Нет… – Фива смотрела вдаль, будто рассматривая призрачное будущее. – Не распространится…
Потом глаза её устремились на Александру – она продолжала всё так же медленно, словно размышляя:
– Я не могу запретить тебе рассказывать о чем бы то ни было, что ты увидишь или узнаешь здесь, но… может быть, тебе самой не захочется… Ведь твои воспоминания – они только твои. И делиться ими с другими – твоя добрая воля. Ты поймешь, как поступить… Во всяком случае… путь привел тебя сюда… в эти самые дни – значит, так угодно Природе, и ты можешь участвовать в празднестве. Если пожелаешь, конечно…
«Если пожелаешь!.. Да неужели нашелся бы хоть один, кто не захотел бы взглянуть хоть одним глазком на такое?!» – Сашины чувства и мысли пошли кувырком и устроили целую чехарду. Тут присутствовали и жгучее любопытство, и лёгкий страх – а вдруг чего-то не сумею, осрамлюсь – и, конечно, надо всем – восторг, восторг, что вот она, Александра, увидит то, чего, наверное, никто никогда из людей не видел и, скорее всего, не увидит. И дрожала робкая мысль: почему именно ей выпало такое, и не ошибка ли это.
«Нет, нет! – успокоила она себя. – Таких ошибок не бывает. Раз Фива сказала – значит, всё правильно».
– Не тревожься за девочку, Руфин-Рекс. Все разрешится. А пока – готовьтесь к празднику. – Фива закрыла глаза, показывая, что аудиенция закончена.
Лис поклонился, и Александра, приложив правую руку к груди, также раскланялась с Совой.
Они вышли, и оба одновременно подняли глаза к глубокому, темнеющему небу, на котором уже видны были звезды – сегодня они светили по-особому ярко, будто их тоже почистили до блеска к предстоящему действу.
– Ах, как красиво! – невольно вырвалось у Саши. – Небо такое чистое!..
– Еще не до конца, – ответил лис, – оно еще умоется, потому что будет дождь. И, скорее всего, гроза.
– Не может быть! – усомнилась девочка, – Нет же ни облачка! Почему ты так думаешь?
– Знаю. Чувствую, – вздохнул Руфин. – Так бывает перед Великим Праздником.
Александра забеспокоилась:
– Если и вправду будет дождь, придётся вымокнуть до нитки. Укрыться-то негде.
Лис встряхнулся и затем церемонно поклонился девочке:
– Разреши пригласить в мою скромную нору. Она далека от изысканности. Но от непогоды защитит.
– Ой, Руфин! Спасибо тебе! – воскликнула Саша. Но потом засомневалась: – А я в ней помещусь?
– О, конечно, не сомневайся. Моё жилище простое, но вполне просторное.
– Я с благодарностью принимаю твоё приглашение! – в тон Руфину торжественно ответила Александра.
Нора и впрямь оказалась весьма вместительной. Поскольку построена она была в толще песка, который копается легко и быстро, лис не поленился отрыть себе настоящие хоромы. В основном помещении девочка могла стоять во весь рост, лишь чуть нагнув голову.
