— Ну-у… — неопределенно протянул он, — если ты согласна уступить часть кровати, то можешь спать рядом с человеком.
— Нет уж!
— Как знаешь.
В тот же миг у стены опять стоял волк. Он поглядел в мою сторону, потом встряхнулся, нагло задрал заднюю лапу и начал чесать свое ухо, утробно ворча от удовольствия.
— Вот кобель блохастый, — прошипела я и, откинув край одеяла, сдвинулась на одну сторону кровати.
Намек был сразу же правильно понят, и под гостеприимно приподнятое одеяло скользнул смеющийся мужчина. Я, сердито пробормотав себе под нос ругательство, повернулась к нему задом и закрыла глаза.
Сразу, как только зверь исчез из помещения, стало почему-то спокойно и даже уютно. Если кто-нибудь со стороны взглянул бы сейчас на нас, то решил бы, что у нас полная семейная идиллия. Но о какой идиллии может идти речь, если твой партнер тебе никогда и ни в чем не доверяет? И не только партнер, кстати.
— Мой отец обо всем знал, да? — вопрос вырвался неожиданно даже для меня, в нем прозвучали горечь и обида.
Сильные мужские руки обхватили меня за талию и прижали к крепкому мужскому телу:
— Малышка, не расстраивайся, — раздался шепот возле моего уха. Теплое дыхание коснулось шеи. — Да, он знал.
Внутри у меня все сжалось. Кому тогда можно вообще верить, если самый близкий тебе человек не считает тебя достойным доверия?
— Я сказал ему, когда пришел просить твоей руки.
— Что? — выкрикнула я, поворачиваясь к Пашке лицом и только тогда сообразила, что вот он — последний, третий вопрос. А я как не знала ничего, так и не знаю.
— Третий… — растерянно прошептала я.
— Успокойся, — к моей щеке прикоснулась широкая теплая ладонь и легонько погладила.
— Я с самого начала собирался ответить на все твои вопросы, как только мы окажемся у меня дома. Но то, что моя женщина в который раз заявляет что ее тошнит от меня, как-то не располагает к откровенному разговору.
— Извини, — шмыгнула я носом, — на этот раз я действительно не хотела тебя обидеть. Ты сам виноват в том, что испугал меня.
— Может быть, так и есть, но я опасался, что если скажу заранее, ты даже под прицелом пушки не приблизишься к моему дому.
— Так я могу спрашивать о том, что мне интересно? — с надеждой подняла на него глаза.
— Э, нет! — не согласился Пашка. — Моя очередь. У меня всего два вопроса, на которые я хочу получить честный ответ, а потом спрашивай все, что тебе нужно знать.
— И что это за вопросы? — подозрительно нахмурилась я.
— Как я уже понял после нашего поцелуя в карелли, ты солгала, что тебя тошнит, как только ты подумаешь обо мне, — я открыла было рот, чтобы возмутиться по поводу такой ужасной формулировки, но Пашкин палец прикоснулся к моим губам, призывая к молчанию.
— Поэтому я хочу знать — я тебе хоть сколько-нибудь нравлюсь?
Хоть палец и не прикасался уже к моим губам, теперь я сама не открывала рот
— Вика-а, мы договорились.
— Нравишься! — выпалила я. — Но это не значит…
— Тогда последний вопрос, — решительно перебил меня блондин. — Ты с самого начала сопротивлялась мне изо всех сил, а теперь, когда я клянусь тебе, что никогда ничего не пытался тебе внушить просто потому, что не умею этого делать, может быть, ты согласишься хотя бы попробовать быть со мной?
— Я… я… — такой неожиданный переход от того, что он так твердо собирался отправить меня домой, к этой просьбе просто ошеломил, поэтому в ответ смогла сказать только одно: — Мне нужно подумать.
— Думай, — не стал возражать он и улегся на спину, — а сейчас все-таки давай отдохнем, день у нас был длинный.
— Ладно, — выдохнула облегченно оттого, что Пашка не потребовал немедленного ответа, и повернулась на бок, спиной к нему.
Даже честно пыталась размышлять: стоит или не стоит соглашаться? Решив для себя, что утро вечера мудренее, и подумать над этим непростым вопросом можно и завтра, закрыла глаза. Тихо и незаметно подкрался сон, и я просто вырубилась.
Что за звон? Назойливый, как нахальный комар, зудит и зудит Открыла глаза, и только когда Павел вполголоса проговорил: «Слушаю тебя, Зейли», поняла — звонил Пашкин «мобильник».
— Наридис, как у тебя дела? — вопрос верховного прозвучал приглушенно, очевидно, он тоже пытался говорить тихо.
— Пока никак, — это Пашка.
— Рид, нам очень нужна твоя помощь, — голос Зейли слегка повысился, но потом снова стал тише.
— Я понял: что-то случилось, — прошептал блондин, — но она пока не дала мне никакого ответа.
— Наридис, никогда не думал, что однажды скажу такое, но, может, тебе ее запереть, пока она не смирится?
— Она меня возненавидит за это, а я не хочу, чтобы моя женщина была несчастной со мной.
— Зато ты будешь в своем уме! — пытался не кричать альфа.
— А если бы дело касалось Тамилы, ты тоже бы так поступил? — прошипел Павел. Когда в ответ донеслось злобное рычание, продолжил: — Я могу помочь, пока мой зверь не вышел из-под контроля. Что случилось?
— Супругу Догера похитили, — устало проговорил Зейли. — Он совсем с катушек слетел. Каро еле сумел скрутить его и запереть. Теперь мне только еще одного нестабильного оборотня не хватает
