На улице контрабандист развернул листок, и прочел то, что было на нем написано. Теперь ему следовало отправиться по адресу: Каракас, Венесуэла. Его "товар" должен был заинтересовать некоего доктора Бетанкура из Исторического национального центра Венесуэлы. Джек содрогнулся: этот самый доктор Бетанкур был одним из самых главных клиентов Буба Монтегю, и по слухам, был главарем так называемой "секретной научной мафии", тайно вывозившей из страны исторические ценности…
Джек Коли вернулся домой с твердым намерением утопить этот злосчастный ящик, который невозможно продать, в море, но потом, поразмыслив, решил его просто подкинуть в какой-нибудь музей — зачем добру пропадать, тем более что это несчастное сокровище и так каким-то чудом избежало участи остальных древностей, сгоревших в Александрийской библиотеке черт знает в каком году. Не прошло и недели с момента возвращения из Штатов, как Джек спустился в подвал, откопал ящик, спрятанный среди прочего барахла и открыл его.
Из ящика снова потянуло болотом, Не обращая внимания на запах, Джек стал перелаживать свитки в брезентовый мешок. Между делом он пересчитал их — свитков было ровно 248 штук, если учесть отсутствие тех двух, один из которых достался американскому профессору, а другой сгинул в выгребной яме. Все свитки были разной толщины, разного веса, имели разный цвет и сделаны были из разного материала — одни из толстой, но мягкой бумаги, походившей на хорошо выделанные шкуры животных, другие из тонкого и ломкого папируса. Многие из них удалось без труда развернуть, и Джек увидел, что записи на них были прекрасного качества: краски (или тушь), которыми были нанесены непонятные письмена, нисколько не выцвели от времени, словно им не стукнули уже целые тысячелетия…
Больше всего Джека заинтересовали рисунки и схемы, которыми были украшены рукописи. Он часами сидел над ними и с любопытством разглядывал изображения диковинных зверей и очертания неведомых материков, человеческие внутренности, с поразительной точностью выписанные умелой рукой, и многочисленные карты звездного неба, на которых были нанесены созвездия, по большей части Коли неизвестные… Больше всего его заинтересовали чертежи каких-то непонятных машин и механизмов, но как парень не бился над расшифровкой этих чертежей, ничего разобрать не мог.
Эти "занятия" с древними рукописями настолько увлекли необразованного контрабандиста, что он начисто позабыл про свое намерение сдать эти сокровища в музей, и выкроив свободную минутку, нырял в подвал, чтобы насладиться разглядыванием этих "доисторических", как он сам их назвал, энциклопедий…
Так продолжалось еще некоторое время, пока в ордин прекрасный день Коли не подписал выгодный контракт, и ему пришлось совершить на "залётном корабле" сверхдальний рейс в Европу, а потом — на Дальний Восток. За домом присматривать он оставил одну из своих многочисленных подруг, на которой намеревался жениться после возвращения, и которой поэтому доверял больше остальных. Путешествие прошло прекрасно — Джек Коли вернулся домой с карманами, набитыми деньгами, посредством которых он намеревался обзавестись солидным счетом в кингстонском банке. Однако дома его ждали сплошные неприятности.
… От жилища разбогатевшего контрабандиста остались лишь обгоревшие стропила да несколько кирпичей от фундамента. Дом сгорел средь бела дня — это был результат небрежного отношения его пассии к кухонной плите. По крайней мере она так заявила полиции после того, как уехали поприсутствовавшие на пожаре пожарники. Счастье еще, что дом Джека Коли стоял на отшибе посреди сада — в противном случае могло выгореть пол-Кингстона: в тот год стояло невероятно сухое лето, и вся западная часть ямайской столицы в основном состоит из лёгких деревянных домиков с картонными стенами, наподобие тех, что так любят строить себе японцы…
Однако самое неприятное было впереди. Расчистив забитый золой и обгоревшими головешками подвал, Джек не обнаружил в нем абсолютно никаких следов когда-то спрятанного ящика, а следы эти, хоть тресни, должны были остаться: даже если сам ящик и сгорел в адском пламени пожара, охватившего дом, то никак не могли сгореть толстые и широкие металлические полосы, которыми он был обит…
Все это было очень странно, если не чересчур подозрительно. Подруга Джека этой странности объяснить никак не могла — она этого ящика не только в глаза никогда прежде не видела, но даже и представления не имела о его существовании… Джек, впрочем, ей не очень поверил, он еще больше укрепился во мнении, что с этим пожаром все не так просто, как кажется окружающим. Потеря самого ящика его не очень волновала — его более всего волновал тот факт, что кругом доверять никому нельзя, а рукописи, если они не сгорели — украдены, а если украдены, то значит будут проданы, в любом случае они попадут в ТЕ руки, для которых в конце концов и предназначены…
