И ещё. Когда Коли, уже гораздо позже, попытался выяснить, какое отношение имеет доктор Бетанкур из Каракаса к ящику с "греческими рукописями", который Монтегю оставил на Ямайке после своего бегства в Мексику, он узнал, что тот был замешан в деле с контрабандой, когда в 1935 году на Барбадосе был "накрыт" первый ящик из Александрии. Англичане хотели тогда навешать на незадачливого учёного "всех собак". Но его спас от неприятностей брат, лидер крупнейшего профсоюза страны, ставший впоследствии президентом Венесуэлы. Дело не просто замяли, а самым натуральным образом ПРОВАЛИЛИ, наобещав англичанам известных льгот в делах эксплуатации нефтяных скважин в Венесуэльском заливе, и немалую роль в этом сыграл некий Кеннет Грапс, американец, женатый на дочери доктора Бетанкура. Впоследствии имя этого Грапса попало в американские газеты, как имя главного поджигателя лайнера "Морро Касл", однако ни в Венесуэле, ни на Ямайке это событие резонанса не имело, в связи с политическими событиями, сотрясавшими эти страны как раз в эти годы. Такая вот история.
Как Сафферн выяснил на Ямайке, где разными правдами и неправдами ему удалось "порыться" в архивах, оставленных англичанами после своей "эвакуации" в 1962 году и те "книги", которые обнаружили англичане в разные времена на Барбадосе и Мальте, тоже считались сгоревшими всё на тех же пожарах. Встречались, правда, и всякие скептики, которые сомневались в этом историческом факте: а был ли пожар вообще? Как бы там ни было, а до нас дошли неопровержимые сведения, что Александрийская библиотека горела не один раз, но каждый раз ее восстанавливали. Так что самый последний зафиксированный историей пожар так же не мог быть фатальным. Когда в 641 году нашей эры арабы захватили Александрию, библиотека еще существовала. Но куда, спрашивается, делись книги, некогда хранившиеся в ней?
Ответ на этот вопрос вполне мог находиться в Александрийских катакомбах, некоторые доныне неизвестные штольни которых обнаружили в свое время доктора Банам и Эд Хаши… Или на Мальте, где от переправлявшейся неизвестно куда контрабандной партии, скорее всего случайно (не будем вдаваться сейчас в тонкости природы этих "случайностей") "откололся один ящик… Или на Барбадосе, где "утерялся" другой. Может быть, на Ямайке, где Сафферн уже побывал, но сделать пока смог так мало? И уж наверняка на этот вопрос со всей требуемой полнотой может ответить доктор Энрико Бетанкур, директор исторического центра в Каракасе…
То, какую ценность представляют книги, составлявшие некогда основу библиотеки в Александрии для всего культурного человечества, насильно вдалбливать в голову никому не придется. Неприятно даже допущение о том, что такие шедевры античной научной мысли, как сочинения Герофила, Эратосфена, Пирея, Эвклида и многих других мыслителей древности, могли просто так сгинуть во всепожирающем пламени, в один миг охватившего "Морро Касл". И если бы судьба ничтожного негодяя Приччи, совершившего это, находилась в моей власти, я попросту поотбивал бы этому подонку руки, да так и оставил бы его на всю оставшуюся жизнь. Так что итальянец еще легко отделался.
Но для начала нужно было постараться уяснить себе, что именно представляла собой эта самая АЛЕКСАНДРИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА. В те далекие времена подобное учреждение вряд ли могло возникнуть в какой-либо другой части света. Не следует забывать, что Александр Македонский, основатель Александрии, был учеником одного из самых авторитетных ученых древности — самого Аристотеля. Но Аристотель, в отличие от Александра, был греком, афинянином, тогда как его царственный ученик не переносил Афины, город, покоренный еще его отцом, что называется на дух. Хоть Афины и были сломлены силой оружия, но последнее слово, как ни крути, все равно оставалось за Афинами: македонянам, претендовавшим на владение всем миром, совершенно нечего было противопоставить философии, науке и искусству, а также высокому вкусу и античной элегантности "мирового города". У них просто не было своих мыслителей и учёных.
Между тем молодой Александр в полной мере испытал на себе влияние афинской цивилизации, он прямо-таки был пропитан ее идеями и принципами. И вот, когда он, один из самых честолюбивых деятелей древней истории, привел свою армию в Африку и Азию, и покорил египтян, персов и другие народы силой македонского оружия, то цивилизация, которую он насаждал на завоеванных территориях, была по существу греческой, афинской. И тут молодой царь ничего уже не мог поделать. Приоритет разума над силой и богатством был очевиден.
